— Поехали, шеф?

— Поехали, — киваю я и поворачиваюсь к Пономарёву. — Дим, давайте аккуратненько с Наташкой моей. В порт на двух машинах езжайте. Максимально внимательно сегодня, да?

— Стопудово, — кивает он. — Всё сделаем, не волнуйся.

Еду на базу. По пути созваниваюсь со Злобиным. Он тоже обещает подъехать. Операция должна пройти образцово. Обязана. Чтоб без сучка и задоринки. Правда, по архиву до сих пор не ясно. Кухарь постоянно находится на месте. Ребята постоянно дежурят. Как только он выйдет, они сразу туда залезут.

В общем, проводим экстренное переосмысление. Место поменялось, поэтому кое-что приходится перестраивать. Отправляем две «буханки» с нашим спецназом. По архиву до сих пор не ясно. Кухарь, как прилип к своему тайнику. Но ничего, сейчас-то он по-любому его оставит…

— Ну что, перекусим? — предлагает Злобин мне и Исаеву, новому начальнику московского «Факела».

Суровый некрасивый подполковник Исаев Артур Семёнович всю жизнь служил в разведке. Человек он жёсткий, недружелюбный, но максимально компетентный. Скачков был очень рад, что смог заманить его к себе.

— Нет, мне ехать пора, — киваю я обоим. — С Богом, товарищи.

— Ну-ну, ваше благородие, — хмыкает Злобин. — На Бога надейся, а сам не плошай. Давай, ни пуха…

Приходит время выдвигаться. Забираюсь в «уазик» на переднее сиденье. Сзади устраивается Виктор и ещё один парень, Стас. Едем на двух машинах. Во второй — ещё четыре человека.

— … «Полёт валькирий», — тихонько бормочет радио. — Исполняет академический симфонический оркестр ленинградской филармонии под управлением Евгения Мравинского.

Музыка начинается тревожно, словно музыканты водят по струнам не смычками, а мечами…

— Наталья не звонила ещё? — спрашиваю я у Алика и смотрю на часы.

Едут ещё наверное…

Вступают фанфары:

Та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, та-та-ра-та…

— Нет ещё, — мотает он головой. — Никто не звонил.

Та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, та-та-ра-та-та, та-та-ра-та…

— Блин, — не выдерживаю я. — Переключи, а то прям, как триллер какой-то.

Та-та-та-ра-та, та-та-та-ра-та,

Громкость и темп нарастают, я протягиваю руку но, вместо того, чтобы выбрать другую станцию, выкручиваю громкость на полную. И внезапно два наших горбатых «уазика» превращаются в советских, защитного цвета, валькирий, взлетающих над дорогой, и несущихся над золотоглаво-кумачовой Москвой в сторону Сиреневого бульвара под звуки фанфар и лязг клинков.

Снова Сиреневый, второй раз за неделю, но сейчас я лечу туда не за деликатесами. Я лечу решать, кого брать на небо, а кого нет, кому жить, а кому не стоит… Патетические и торжественные звуки возносят меня всё выше и выше и, внезапно оборвавшись, короткой барабанной дробью, бросают к дверям пункта скупки ювелирных изделий.