У нас сегодня ужин в «Узбекистане», так что опаздывать не самая лучшая идея. В ресторан, кроме нас придут ещё и Платоныч с Трыней. Дамы собираются, а джентльмены отдыхают. Гена, к счастью уберёг себя от превышения нормативов и выглядит вполне нормально.

— Егор, я тебе приготовила сорочку свежую, — говорит Наташка, — в спальне на стуле.

— Белую?

— В тонкую полоску, твою любимую.

Хм, оказывается у меня есть любимая рубашка. Буду знать… Я направляюсь в спальню, но в этот момент в прихожей звонит телефон. Приходится вернуться.

— Алло, — снимаю я трубку.

— Здравствуй, Егор, — раздаётся голос с едва уловимым грузинским акцентом. — Узнаёшь?

— Узнаю, — говорю я тоном Семён Семёныча Горбункова.

Сеня, откуда? Оттуда… Оттуда?!!!

— Молодец, — хвалит меня Дато Кахетинский. — Через десять минут спустись вниз, пожалуйста. Я тебе покажу кое-что.

— Давид Георгиевич, извините, сейчас не самое подходящее время. Я собираюсь уходить, опаздываю.

Повисает пауза. Похоже, Давид Георгиевич не привык с отказами сталкиваться.

— Ты немного не понимаешь, что происходит, да? Думаешь, может быть, что я такой дурачок, который что-то говорит, чешет языком, а никто внимания не обращает? Так ты думаешь?

— Нет, так я точно не думаю, — отвечаю я. — Просто у меня…

— Да мне похеру, что там у тебя, — злится он, и его акцент делается гораздо заметнее. — Иди сюда, я тебе сказал. Прямо сейчас. В чём есть, в том и иди. Ясно тебе?

Мне очень хочется послать его подальше, я даже уже рот открываю, чтобы дать доступное и понятное толкование ситуации, но ради имеющегося плана беру себя в руки и соглашаюсь.

— Окей, Давид Георгиевич, я… я спущусь.

Этот на меня покушаться не будет, я ему живым нужен. Зато он попытается на меня давить психологически. Уже давит. Ну ладно. Ладно, посмотрим, чья возьмёт…

Я заглядываю в дежурку и, кивнув Лёше с Аликом, иду на улицу.

— Постойте на крылечке, — бросаю я парням.

К подъезду подъезжает «мерин», тот же, что и в прошлый раз. Я подхожу, открываю дверь и сажусь на заднее сиденье.

— Вечер в тачку.

— Чего? — хмурится грузин.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич. Рад вас видеть.

— Не рад ты, — качает он головой. — Лицемеришь.

— Рад, просто вы невовремя.

Хочу подколоть его с зажигалкой, но решаю не дразнить.

— Ты, мне кажется, — качает он головой, — очень плохо соображаешь, да? Я прав?

Я ничего не отвечаю, а просто буравлю взглядом его переносицу. Так ему должно казаться, что я смотрю прямо в глаза.

— Вот, — кивает он. — Глянь сюда.

Он протягивает несколько фотографий. Я беру их в руки. Кошмар… это, похоже, работа милицейского фотографа. Изуродованные тела с мест преступлений.

— Видишь, что хищники делают с людьми? На всех фотографиях девушки, между прочим. Молодые и красивые. Ну, то есть они были такими, пока с ними не случилась беда.