Желаю вам всех благ. Назару привет передавайте. Хотя, лучше не надо. Дрянь человек, надеюсь с ним больше не пересекаться. А малышом меня только Карлсон называть может. Аривидерчи.

Я дёргаю ручку и открываю дверь. По лицу Давида Георгиевича пробегает волна гнева. Он хватает меня за руку и злобно хрипит:

— Дохера берёшь на себя, фраерок!

— Понятно, — киваю я и усмехаюсь.

— Чего смешного?! — рычит он.

— Повторяетесь.

— И ещё раз повторюсь, — выдыхает он. — Короче, мне нужна лилия, бабки и информация по Назару. Сделаешь, будешь жить дальше спокойно, никто тебя не тронет, ещё и баблишка подкину, дружбу свою дам.

Не сделаешь, всё очень плохо станет и у тебя, и у девчонки твоей. И у дружков твоих. Вкупаешься?

Вкупаюсь, чего уж там.

— Я тебя найду через пару дней, — с угрозой в голосе сообщает он.

Ну, что же, по крайней мере, у меня ещё имеется пара дней.

— Фархад Шарафович, что за подстава? — хмуро спрашиваю я, когда машина Давида Георгиевича отъезжает.

— В смысле, подстава? — удивляется тот.

— В прямом. Он на меня наехал, типа это я Назара завалил.

— Это как так?

— Вы мне скажите, вы же его в дом, практически, привели.

Зачем?

— Он просил очень…

— Да? — удивляюсь я. — Просил и не сказал для чего? Как это?

— Просто познакомиться хотел. Много слышал о тебе. К тому же на нём сочинские завязаны и Геленджик, тоже, естественно. Нам же там не нужны сложности? Не нужны. А тебе что трудно поговорить несколько минут на благо общего дела? Может, ещё бизнес с ним будем общий иметь.

— Так, вы меня слышите, вообще? Понимаете, о чём разговор был? Что типа это я Назара мочканул!

— А это правда ты? — с подозрением уточняет Ферик.

— Так, всё.

Езжайте домой.

— Егор! Погоди. Дато фигура очень значительная. За ним огромная сила. Он такими сейчас делами ворочает, что лучше его иметь союзником или быть в нейтралитете…

— Да, — киваю я, — по вашему поведению понял, что значительная. Но вы же тоже не мальчонка на побегушках… Ладно. У меня к вам просьба, Фархад Шарафович. Без согласования со мной ничего больше не предпринимайте.

— Что?! — выпучивает он глаза.

— А то, что вы, похоже, не соображаете, что творите!

У него челюсть отвисает, а я поворачиваюсь и иду к себе домой. Зря я на него наорал, конечно.

Этот хер и без Ферика бы на меня вышел. Да только Ферик вообще мух не ловит, как Ваня-дурачок. Надо встряхнуть его. Лишь бы только удила не закусил…

Утром Наташка поднимается в то же время, что и я, но готовить завтрак я её не отпускаю и заставляю делать растяжку вместе с собой. Она стонет, но делает. Старается.

— Это что, теперь всегда так будет? — хнычет она.

— Да милая, всегда. Хотя… не знаю… придётся вставать раньше, иначе я буду опаздывать на работу.

— Почему это? — удивляется она.