Рано или поздно, но надо садиться за стол переговоров.

— Ну, и где же здесь этот стол? — обвожу вокруг рукой.

— Не иронизируйте, герр подполковник, — устало усмехается немец. — Стол — это чисто формальное выражение. Чем вас не устраивает эта плащ-палатка?"

"И майор кивает на расстеленный между нами кусок брезента, на котором разложены нехитрые угощения.

— Я понимаю, — продолжает Гратц, — ваше положение существенно отличается от моего. Вы ухитрились сохранить инфраструктуру, возможно, даже какую-то промышленность и уж совершенно точно — сельское хозяйство. Боюсь, что моя страна подобными успехами не сможет похвастаться еще очень долго. Я не строю никаких иллюзий относительно того, что сейчас творится в Европе. Анархия — так это еще мягко сказано! Как бы нам ни хотелось заняться восстановлением разрушенного, предварительно придется еще и призвать к порядку тех, кто этот самый порядок соблюдать не хочет. Вам приходилось сталкиваться с косоварами?

Киваю: эта категория мерзавцев мне хорошо знакома.

— И не единожды, герр майор. Насколько я могу сейчас вспомнить, эта категория обитателей Европы ничем хорошим не характеризовалась.

— Поверьте, что все произошедшее ничуть не изменило этих людей в лучшую сторону. И не их одних, к сожалению. Так что работы по профилю мне и моим солдатам предстоит… — Гратц безнадежно машет рукой.

Да уж, майор явно не врет. И положение у него действительно хуже губернаторского. Дома, почитай, что и нет, куда теперь возвращаться? Что там от той страны уцелело? Если верить спутнику, не так чтобы и до фига… Промышленность, как он правильно подметил, вся на нуле, жрать нечего.

— Хорошо, герр майор. Считайте, что меня вы убедили. Я подам соответствующий рапорт командованию. Но это будет тогда, когда я вернусь в расположение части. А что вы собираетесь делать все это время? Кстати, прошу прощения за нескромный вопрос, сколько вас всего?

Немец еще раз отхлебывает из кружки и опускает ее на плащ-палатку. Поднимает с нее кусок хлеба и вертит его в руках.

— Нас семьсот сорок два человека. Продовольствием и всем остальным мы пока обеспечены. Каких-либо конфликтов или нерешенных вопросов с местным населением у нас нет. Более того, мы понемногу сотрудничаем, нам даже кое-что поставляют по продовольственной линии — в этих лесах много дичи.

— А кто вам самим мешает решить эту проблему? — удивляюсь я. — Стрелять-то вы пока не разучились еще?

— Предпочитаю, чтобы местные жители не встречали в лесу солдат в чужой форме — да еще и с оружием. Так, знаете ли, спокойнее… для всех.

Что ж, и здесь я ничего ему возразить не могу, мужик дело говорит. Однако…

— Вы знакомы с Галиной? Как давно?

— Очень давно, герр подполковник. Полагаю, что намного дольше, чем вы. Я ее помню еще лейтенантом.