Или мы в кратчайший срок находим подтверждения эффективности работ профессора…

– Или?

– Институт Маурера будет закрыт, работы свернуты, а наше управление расформировано.

– Ничего себе.

– Не ожидал?

– Нет, это настолько внезапно.

– У рейхсфюрера тоже не ангельское терпение. На все про все у нас два месяца!

– Всего?

– Да.

– И что же нам теперь делать?

– А ничего. Все за нас уже сделали русские.

– То есть?

– Леонов. Как ты думаешь, если мы сообщим туда, – рука штандартенфюрера указала на потолок, – о том, что русские ведут такие же работы и даже забросили в наш тыл специально подготовленного диверсанта, там поверят? В то, что мы имеем дело не с цепочкой случайных совпадений, а с хорошо подготовленной акцией противника? В эту гипотезу прекрасно вписываются все имевшие место случаи!

– А как мы объясним пожар на станции?

– Так ты и этого не знаешь? Парни Мюллера поймали-таки поджигателя!

– И кем он оказался?

– Станционный рабочий. Обходчик.

– Он признался?

– Смеешься? Это в гестапо-то? И даже подписал протокол допроса.

– Он жив?

– Пока – да. Это зависит от того, как пойдет дело.

– Но был еще и опоздавший пожарный поезд.

– В колесные буксы которого кто-то насыпал песку.

– Как быть с ориентировкой НКВД на Леонова?

– А это их визитная карточка. Они сознательно показывают нам, с кем мы будем иметь дело. Чтобы в случае успеха еще более подчеркнуть перед руководством НКВД успешность собственной школы.

– Понимаю. И что теперь?

– Русские доказали эффективность своего метода подготовки диверсантов. Теперь очередь за профессором. Вернее – за его «выпускниками». Они должны в схватке лицом к лицу доказать превосходство нашего метода подготовки солдат.

– Ничего себе задача! Осталось только уговорить русского на этот поединок.

– Вот этим ты и займешься.

– Э-э-э…

– По моей просьбе, вернее, по просьбе секретариата рейхсфюрера, вокруг леса развернуто четыре полицейских батальона. Официально – для поиска и уничтожения партизан. По некоторым сведениям, они попытаются вскоре напасть на аэродром.

– Это действительно так?!

– Нет, конечно. Просто из вашего леса никто не должен выйти. Никто! И никаким путем. Как вооружен русский?

– У него один автомат, два пистолета. Около четырехсот патронов. Холодное оружие, вероятно, наш штатный кинжал.

– Продовольствие?

– Неизвестно.

– Так вот, с сегодняшнего дня все передвижения за пределами гарнизона – только группами не менее чем по десять человек. С обязательным наличием в группе автоматического оружия. Без продовольствия. Деревни оцепить, выход в лес местного населения запретить. Для усиления тебе придан взвод проводников со служебными собаками.

– Я же просил только одного.

– Это не для поиска русского.