Так что жизнь ее продолжилась с той самой точки, на которой замерла; теперь ей предстояло медленно взрослеть и стареть, как и всякому девятнадцатилетнему человеку. Но Тенгель Злой вовсе не рассчитывал на это. Он намеревался использовать ее в качестве преграды на пути к черной воде, а потом убить ее. Всего-навсего.

Вместо этого у нее началась новая жизнь. Семьсот лет спустя!

Как она представляет себе мир? Ведь она никогда не покидала пределы долины Людей льда.

Марко испытывал смутное желание показать ей мир. Это было бы замечательно, но захочет ли она снова иметь с ним дело…

Внезапно она посмотрела на него, смущенно и стыдливо, и тут же отвела взгляд.

Он тоже отвернулся, глядя куда-то в сторону.

Было раннее утро; на кустах и на прошлогодней траве соседствовали иней и роса. Весной, пока еще не было растительности, можно было различить следы былых поселений, наполовину скрытых среди березовой поросли. Не было ни овец, ни коз, да и климат почти не изменился за последние четыреста лет, прошедшие с тех самых пор, когда здесь жили люди. Марко мог теперь различить прежний вход в долину и то место, где стоял уродливый дом колдунов, но участок, который когда-то возделывали Тенгель и Силье, виден не был.

Тува и Габриэл в изнеможении улеглись на землю и не могли отдышаться.

— Просто кошмар какой-то, — произнес мальчик.

— Не знаю, не знаю… — задумчиво произнесла Тува, — Самые худшие кошмары — это те, что граничат с реальностью.

— Как это?

— А вот так: однажды мне снилось, что я лежу в своей постели — и я в самом деле лежала в своей постели — а потом встаю, чтобы принести из кухни стакан воды.

Но в доме находилось что-то жуткое, я уже не помню, что именно, но все боятся. Когда я вошла на кухню, дверь за мной захлопнулась, и внезапно послышались тяжелые удары в дверь погреба — снизу. Я закричала, как безумная, лежа в своей постели, я знала, что мне снится сон, я надеялась, что отец и мать услышат мои крики и разбудят меня. В конце концов так оно и получилось. Но очень долго после этого я не осмеливалась выходить на кухню по ночам.

— Мне это знакомо, — сказал Ян, который прислушивался к их разговору. — Ты совершенно права.

Однажды мой сожитель по комнате ушел на работу, а мне спешить было некуда, и я оставался в постели. Вскоре он снова вернулся, я слышал, как он открыл ключом дверь, и я, удивившись его возвращению, что-то сказал ему. Но он не ответил, он сел на край моей постели, тяжело дыша, глядя на меня испуганными глазами. Он просто сидел — и все. Это был всего лишь сон, на самом деле он не вернулся в комнату. Но никакой другой сон не вызывал у меня такого страха.

— Я понял, — кивнул Габриэл.