В такой ситуации безумно любивший малышей Николай Степанович был настолько потерян, что его уже не взволновало бы ничто другое, кроме судьбы детей. Затем она узнала, что за дело берусь я, и произошло то, что произошло. Но я отвлекся, итак, как я нашел родню Николая Степановича. В этом-то как раз не было ничего сложного, потому что я получил в редакции их адрес в Астрахани, куда и поехал из Стародольска, когда там до конца все выяснил.

– Да рассказывай уж! Хватит из нас жилы тянуть! – дружно потребовали все присутствующие.

– Подчиняюсь требованию большинства! – усмехнулся Гуров, но не потому, что хотел пошутить, а просто хронический недосып в течение стольких суток давал о себе знать, и чувствовал он себя препогано, вот и попытался несколько взбодрить себя.

"

"После двух пересадок и бессонной ночи Лев Иванович наконец днем в пятницу добрался до Астрахани. О гостинице он уже не думал, потому что страшно хотел поскорее закончить это дело и вернуться домой. Приехав по нужному адресу на окраине города, он увидел перед собой двухэтажный деревянный дом из тех, что принято называть бараками. Необходимая ему квартира оказалась на первом этаже, и это была, конечно же, коммуналка.

Он нажал на кнопку звонка, под которым имелась табличка с надписью «Савельевы», и ему без всяких вопросов открыла пожилая женщина. То ли доверчива она была без меры, то ли район был такой спокойный – кто знает? А может, просто брать в этом доме было нечего, вот люди воров и не боялись. День был ясный, солнечный, и Гуров без труда узнал в ней женщину с хранившейся у Николая Степановича фотографии, хотя и постарела она за те двадцать лет, что прошли с тех пор, очень сильно – видно, уж очень нелегкая жизнь у нее была в эти годы.

– Наталья Николаевна? – на всякий случай уточнил он и, когда женщина, удивившись, подтвердила, что это именно она – видимо, гости здесь бывали нечасто, – достал из барсетки групповую фотографию парней на фоне лесопилки. – Посмотрите, пожалуйста, вы здесь никого случайно не узнаете?

Она удивилась еще больше, повертела фотографию и крикнула кому-то в коридор:

– Володька! Принеси мои очки!

Рядом с ней мигом, словно из воздуха, материализовался мальчишка с горящими любопытством глазами, а женщина, надев очки, стала рассматривать фотографию и вдруг, охнув, привалилась к косяку.

– Коленька! Сыночек! – простонала она.

– Вам плохо? – встревожился Гуров. – Чем вам помочь?

– Ой, сейчас отпустит, – прошептала Наталья Николаевна.

А вот мальчишка мигом скрылся и тут же вернулся с трубочкой нитроглицерина в руке. Он сам высыпал себе на ладонь две таблетки и протянул женщине.

– Вот, бабуля!

– Сейчас отпустит, – продолжала говорить она, уже держа таблетки во рту. – Только в голову ударит и отпустит.