— Она хотела, чтобы они успели удрать от правосудия, а пока против них не выдвинуты обвинения в совершении преступления, никто не может помешать им передвигаться в любом направлении. Ей нужно было, чтобы они сбежали, тогда и свидетельствовать против нее будет некому — никаких доказательств, кроме аудиозаписи. Ей важно было не столько одержать победу на выборах, сколько не угодить в тюрьму»."

"Пэтти проводит рукой по волосам и делает такой энергичный выдох, как будто пытается надуть воздушный шарик. Под ее глазами — темные круги. Поступок отца по отношению ко мне, своему сыну, сильнее всего отразился на ней, нашей сестре. Айден и Брендан никогда не были близки с ним. Они даже не пошли по его стопам в полицию. Собственно, они даже не остались в Чикаго. Какие бы горестные чувства они сейчас ни испытывали, все сосредоточились прежде всего на том, чтобы помогать Пэтти. Так бывает, когда после смерти одного из родителей вы переключаете все свое внимание на второго, который жив.

Вот мы и сосредоточились на Пэтти. Здоровяк Айден все время пытается в шутку с ней подраться или же, обхватив ее, приподнять над полом. Это забавное ребячество смешит ее. Возможно, потому, что возвращает в детство. Брендан развлекает Пэтти непристойными шуточками, которые ей всегда нравились. Три брата в течение прошедших трех недель как бы негласно договорились быть рядом с ней — так, чтобы в любой момент времени по меньшей мере один из нас за ней приглядывал. Это было нашей главной задачей. Мы старались отвлечь ее от мрачных мыслей, и наше участие помогало и ей, и нам самим. Всегда ведь легче бороться с чужим горем, чем пытаться справиться со своим.

Я кладу ладонь ей на плечо и, наклонив голову, смотрю прямо в глаза. Мне хочется сказать: «Мы это переживем» или «Все будет хорошо», — но нет никакой необходимости говорить. Она понимает меня без слов. Наверное, потому, что мы близнецы, и это — единственное объяснение, которое приходит мне в голову.

Моя сестра утаила немало секретов и совершила массу сомнительных поступков ради того, чтобы защитить меня. Наслаждалась ли она — хоть в какой-то степени — тем, что она теперь сильнее? Тем, что она помогает мне, а не наоборот? Уверен, что да. Но это не отменяет того факта, что в трудное для меня время она пыталась мне помочь. Она думала, что именно я тот коррумпированный полицейский, ведь в маленькой черной книжке фигурировала фамилия Харни. Она считала меня виновным в совершении четырех убийств, но все равно была на моей стороне. Мы с ней — близкие родственники и всегда ими останемся.

— Куда, по-твоему, они направились? — тихонько шепчет она — так, чтобы я ее слышал, а Айден с Бренданом — нет.

Я пожимаю плечами.