того самого Фонда, где Лара волонтером была, обещает любые лекарства из-под земли достать, если надо..., – это сказал Олег Маринов.

– Не надо, – вздохнул отец Лары. – Алексей Иванович, можно вас на минутку?

Отец со следователем вышли из комнаты. Лара подумала и попробовала пойти за ними. Перед ней качнулась и растворилась стена и – гоп! – она уже в коридоре больницы.

– Как там дело Латвинова и его приспешников? Никакой связи с Ларой не выявили? – сосредоточено спросил отец.

Гаврилов развел руками:

– Увы, о причинах такого состояния Лары им ничего неизвестно, никаких «заказов» на нее не поступало. Да и когда бы они успели поступить?! Она только за два часа до этого узнала всю подоплеку этого дела и решилась подать на отвод Громыкина. Она ничего и сделать-то не успела! Наш судмедэксперт брал на анализ кровь Лары и...

– Знаю, – нетерпеливо перебил его отец, – вы же не думаете, что ваш эксперт мог бы взять на анализ кровь моей дочери без моего ведома и согласия?!

– Не думаю, – кивнул Гаврилов. – Я даже не думаю, что вон те два медбрата имеют хоть какое-то отношение к персоналу этой больницы.

«Папа в своем репертуаре, – улыбнулась Лара, – все держит под контролем!»

– Верно не думаете. Я знаю, что ваш судмедэксперт ничего крамольного не нашел, никаких признаков отравляющих или психотропных веществ, но ведь технологии ни секунды не стоят на месте...

– Поверьте, мы проверили ВСЕ. И спасибо вам за помощь в этом деле: без нее нам вряд ли удалось бы так быстро накрыть эту шайку и вернуть деньги из оффшор. Теперь Латвинова и его дружков точно посадят, а Громыкина наконец-то отдадут под следствие и как минимум уволят. К Латвинову в камеру подсадят опытного человека: если он хоть что-то скажет о Ларе, мы сразу все узнаем. И еще раз – спасибо.

Отец кивнул.

– Я знаю, что Лара очень бы переживала, если бы эти проныры ушли от правосудия. Она всегда радела за больницы, детские центры... – голос отца прервался. Он вздохнул и жестко продолжил: – Связь Латвиного с Сантеро установлена?

– Нет, – признал Гаврилов. – Возможно, я зря сказал Ларе о его причастности, это всего лишь неподтвержденные догадки наших айтишников.

«Как же, догадки! Самая взаправдашняя правда!» – хотела крикнуть Лара, но сон развеялся, и остаток ночи прошел без сновидений.

Утром Лара проснулась от того, что ее подняли с постели, на которой она сладко спала всю ночь, и аккуратно переложили на меховую шкуру. Потом раздался шорох одежды – это одевался Леон. Потом хлопнула дверь: Леон вышел, а в спальню влетела служанка, которая начала расторопно перестилать постель, открывать ставни и окна, чтобы проветрить помещение.

«Спокойно полежать не дадут даже кошке,  – вздохнула про себя Лара и потянулась.