И вообще, надо бы к какому дому прибиться – сколько можно на улице жить? Кошки – животные домашние. Решено – надо выбрать себе хозяина! Не все же тут такие суеверные как жители этого Богом забытого села. – Лара подавила чувство внутреннего протеста при мысли, что у нее будет «хозяин» и домыслила: – Кошки – животные весьма умные и свободолюбивые, так что посмотрим, кто кому еще хозяином или хозяйкой станет. У Карины дома хозяйкой однозначно ее кошечка была – спала на пуховой перине мягче, чем у самой Карины, и питалась исключительно дорогущими деликатесами вроде лосося и парной телятины. Это на себе моя подруга могла сэкономить, а кисуле – все самое лучшее».

Лара с независимым видом побежала за солдатами, прислушиваясь к их разговору: чуткие кошачьи ушки легко улавливали каждое, даже самым тихим голосом произнесенное, слово.

«Идеальная маскировка у меня, Маринову и Муравьеву такая и не снилась. Интересно, если я смогу вернуть свое прежнее тело и мир проживания (не если, а когда, Лариса Васильевна!!!), то способность обращаться кошкой у меня сохранится в виде бонуса? Недаром же столько историй про оборотней написано – вдруг, они так и появляются?» – Лара старательно взращивала в себе позитивный взгляд на ситуацию, опасаясь, что иначе снова провалится в пучину уныния.

Один из мужчин шептал другому:

– Первая красотка на селе была. И лицом пригожа и телом... – тут солдат выразительно обвел руками свой коренастый торс, показывая размеры достоинств обсуждаемой девицы,  – а когда отряд бандитский занял это село, да временную стоянку здесь устроил, так и снасильничали девку всей оравой. Главарь первый на целую ночь к себе ее забрал, а утром и другим дал потешиться. Прочих девок родные в погребах далеких заранее попрятали, как только приближение банды заметили, а эта с бабкой своей на отшибе живет, опасность проглядела.

– Если генерал узнает, вздернет нас на первом же дереве, – шептал второй. – Да и девке уже досталось, говорят – совсем безумная стала, никого не узнает, все время в одну точку смотрит. И бабка от горя речи лишилась.

Парочка негодяев уже вышла на окраину села и приближалась к одинокому домику. Первый мужик опять зашептал настойчиво:

– Так нам то и на руку, что рассказать о нашем визите никому. А девка все равно уже умом тронулась, какая ей теперь разница, сколько мужиков с нее пробу снять успели: десять или одиннадцать? Никто и не узнает, что мы на огонек к ней заходили. Бабке монет дадим, чтоб не вякала, если даже голос вернется.  Красивая девка, а у меня месяц бабы не было! И неизвестно еще, когда будет – наш главнокомандующий шибко благородный, трогать никого не разрешает.