Стражники равнодушно кивнули, продолжая закрывать двери. Инцидента с пленением черной кошки никто из сидящих в зале видеть не мог, но у Лары оставался шанс громко завопить и позвать на помощь Леона. Леона... Которого все подозревают в связях с демонами, а ее считают демоненком-посредником... Леона, напротив которого уже уселся Ормонд Драгейд... Леона, против которого члены Святого Воинства уже настроили большую шумную суеверную толпу под стенами замка, которая только и ждет повода для обвинения и кровавой расправы. Генерал армии, рьяно защищающий простую кошку, будет выглядеть слишком необычно для всего этого необразованного темного запуганного сборища, не способного понять, что для некоторых долг дружбы и чести – это жизненно важный долг.

И Лара промолчала. Она даже не мяукнула, когда ее потащили в сторону черного выхода из замка, которым пользовались слуги. Только на улице она попробовала начать извиваться и царапаться, пытаясь вывернуться из крепкой хватки. Получив удар кулаком по голове, Лара бессильно повисла в воздухе, стараясь перебороть повисший в сознании красный туман и из последних сил вслушиваясь в слова слуг, наверняка тех самых, что «водили дружбу с воинами из Братства».

– Точно эта кошка?

– Точно. Я хорошо ее запомнил, когда она за Ардамасом по дворцу бегала. Брат Ормонд обещал, что зрелище ее смерти будет очень показательным и явно говорящим о ее демонской природе.

Не в силах пошевелить ни хвостом, ни лапой, Лара позвала кошачью сущность:

«Кошка... Кошечка... Прости меня, если можешь. Прости! Я не думала, что все ТАК для нас... для тебя обернется! Прости!»

В ответ раздалось недовольное сонное бурчание:

«Я бойкот еще не отменяла. Чего ты там пищишь так жалобно?»

Лара вздохнула, чуть помедлила и покаянно призналась:"

"«Кажется, на казнь нас волокут. Смерть нам скоро придет, кошка. По моей вине! Прости, я не хотела тащить и тебя вслед за собой!» – слова у Лары кончились. Она не могла выразить всей степени своей вины перед этим забавным и умным существом, которое убивали по причине Лариной глупости и недосмотра. О себе Лара не думала: чего тут думать, если демон все подробно объяснил? Застрянет ее душа в этом мире без шанса на перерождение, если только какой-нибудь полоумный колдун обряд притяжения душ не проведет и в чужое тело ее опять не заселит. Сможет ли она воспротивиться такому обряду? Должна же быть и у одинокой бестелесной души свобода выбора?! Не хотела больше Лара чужие тела занимать, перед их законными хозяевами вину свою ощущать!

«Прости, кошка, – еще раз вымолвила Лара, – если бы я могла спасти тебя от смерти, я бы это сделала».

«Истинные философы смерти не боятся, – без привычного уже апломба вяло отозвалась кошка, – смерть – это шаг в новую жизнь».