Прямо на лету схватываешь.

– Да, я всегда быстро схватываю, а ты сказал достаточно. Ну так что?

– Нет. Исчезают только старые постройки и все мертвые предметы. Люди остаются, голые и без оружия. Бывает, умирают, бывает, становятся слюнявыми идиотами. Это явление здесь называют откатом, попадать под него не рекомендуется. Так что извини, но нет, так просто тебе отсюда не выбраться.

– Родители сойдут с ума. Я у них единственный ребенок.

– Если все дело в копировании, они даже ничего не заподозрят.

– Если тебя укусит зараженный, ты заразишься?

– Приятного в таком укусе мало, но здесь не кино, в зомби не превращусь.

– Я здесь меньше дня. Ты сказал, что почти все заражаются. Сколько из них остаются иммунными? Какой процент?

Карат нахмурился – вопрос скользкий. Но смолчать нельзя, придется отвечать.

– Не знаю точные цифры, к тому же все зависит от кластера, а там трезвому не разобраться. В некоторых разум сохраняет один из тысячи или даже десяти тысяч, в других изредка доходит до двух-трех из сотни. Примерно такой разброс, точнее не скажешь.

– То есть приблизительно один из тридцати, в самых лучших случаях, которые бывают нечасто?

– Да.

– Получается, у меня почти нет шансов…

– Не надо такое говорить.

– А что мне еще можно сказать?

– Ничего не болит? Мысли не путаются? С дыханием нет проблем?

– Зачем ты это спросил?

– Заражение выдает себя на самых ранних стадиях разными симптомами. Ну так что?

– После того как ты это спросил, заболело абсолютно все. И мысли запутались в узел. А еще дыхание останавливается.

– Вообще-то я серьезно.

– Я тоже. Карат, я… я боюсь… Я очень боюсь… Лучше умереть, чем такое…

Девочка повернулась, уставившись в сторону бесновавшихся на удаляющемся берегу мертвяков. Стекла темных очков скрывали ее глаза, но Карат не сомневался, что страха в них хватает.

Оставил весла в покое, уперся ладонями в колени, стиснул зубы, решая непростую задачу. Впрочем, ответ настолько очевиден, что долго размышлять не пришлось.

– Как-то нехорошо получается. Я представился, а кто ты, до сих пор не знаю. В Улье с этим вопросом все очень строго.

Девочка ответила без колебаний:

– Диана, четырнадцать лет. То есть пятнадцать. Ну, то есть почти пятнадцать.

– А выглядишь на тринадцать.

– Преувеличиваешь.

– Разве что чуть-чуть.

– Я еще вырасту.

– Не сомневаюсь. Имя настоящее?

– А какое же еще? Показать ученический билет?

– Верю. А ученический лучше порви.

– Зачем?

– Тут он тебе точно не пригодится. Да и нехорошо, если другие узнают о настоящем имени.

– Настоящем имени?

– Ну да, тут почти все суеверные до смешного, из-за этого нового человека приходится как бы крестить по обычаю Улья. Вот так я и стал Каратом.