– Но я ни в чем не виновата! – заломила руки учительница.

– Не стоит рыдать, я попытаюсь поговорить с одним человеком, он поможет, – утешила Яценко.

В понедельник Маргарита Семеновна вызвала Амалию Карловну.

– Прямо не знаю, как отнестись к случившемуся, – развела она руками.

Учительница сжалась в комок.

– Все так плохо?

– У Васюковой никогда не было дочери, – начала перечислять директриса, – отец Артема давно умер, и он не уходил из семьи, девочка в халате никак не могла быть сестрой подростка.

– Но Римма Марковна говорила о разводе, – заморгала Амалия Карловна.

– Соврала, – дернула шеей Яценко, – и еще. За последнее время в нашем районе не было случаев самоубийств девушек в возрасте от четырнадцати до двадцати лет.

– Зачем? Зачем она врала? – борясь с налетевшей головной болью, твердила преподавательница. – И Тема солгал? Суицида не было?

Маргарита Семеновна поморщилась.

– Вы поймали парня с девкой и абсолютно правильно сообщили о порочном поведении сына его матери. Но сами знаете, как некоторые родители реагируют, когда им указывают на недостойные поступки их деточек. Римма Марковна не захотела сплетен, вот и придумала про сестру, чтобы учительница прикусила язык.

Но, очевидно, мать наказала безобразника, а тот решил сделать вам гадость. Знал, подлец, как вы будете переживать, потеряете сон и покой. Мы теперь знаем правду и можем, вздохнув с облегчением, забыть о казусе. Более не ходите к детям на дом. Советские времена, когда нам вменялось в обязанность проверять жилищные условия школьников, давно миновали. Не превышайте своих полномочий. Васюков покинул школу, а вы извлеките урок из произошедшего.

Завершив рассказ, Амалия Карловна побарабанила пальцами по столу.

И вдруг спросила меня:

– Знаете, чего мне жаль?

– Что не выяснили новый адрес Артема и не могли приехать, чтобы надавать наглому мальчишке оплеух? – предположила я.

Амалия Карловна зачем-то открыла ящик стола.

– В день, когда пришла навестить прогульщика, я принесла ему две книги, оставила на столе, а Васюков их не вернул. Одно издание ерундовое, а вот другое раритет, выпущено в тридцатых годах прошлого века, называется «История картин», на первом листе есть экслибрис[7] – человек едет на велосипеде, положив на руль толстый том.

Там были замечательные репродукции и прекрасные комментарии к ним. Артем оказался не только злым вруном, но и вором.

– Скажите, в классе, где учился Васюков, был мальчик по имени Саша? – переменила я тему беседы.

Амалия Карловна задвинула ящик.

– Уж и не помню. Имя очень распространенное.

– А можно уточнить?"

"Учительница кивнула, пояснив:

– Классные журналы положено сдавать в архив, там же лежат и дела учеников.

Я приуныла, представив, что придется искать подход к хранилищу.