Пока бумаги не оформили, я портфель не отдавала, спрятала его в камере хранения. По улице ходила, оглядывалась, боялась, что по башке стукнут. Но Роман оказался честным, не обманул. У него какие-то знакомые были, за пару дней сделку оформили. И теперь я живу на проспекте Мира.

– Значит, Роман, – кивнула я.

– Ага, – подтвердила Татьяна. – У его жены была тетка, она умирала, это ее площадь. Ой, такая загаженная была! Я года два квартиру в порядок приводила. Денег-то больших не имела, заработаю чуток и переклеиваю обои!

– Ты понимаешь, что помогла убийце уйти от ответственности? – не выдержала я.

Лапина посмотрела в зеркальце.

– Я никакого преступления не видела. Роман с девочкой искали портфель, и все!

– Ну да, тебя наградили квартирой за сохранение дневника и учебников, – ехидно заметила я.

– Ага, – закивала Лапина. – Бумаги на жилье законно оформлены. И вообще, кто вы такая? Откуда взялись? Чего я вас испугалась?

– Наверное, совесть нечиста, – вздохнула я. – Если в прошлом есть грязная тайна, постоянно будешь трястись и оглядываться.

Татьяна крепко сжала губы, потом внезапно расслабилась.

– Ничего я вам не рассказывала, вы в моей машине не сидели, мы не встречались. И попробуйте поспорить, мое слово против вашего будет!

Мне стало понятно, что испуг, который испытала Лапина при виде незнакомки, появившейся во дворе, словно призрак из прошлого, прошел.

Большинство людей, столкнувшись с тем, кто знает их секреты, похороненные под спудом лет, ощущают страх, теряются и становятся излишне откровенными. Но постепенно человек успокаивается, трезвеет и предпринимает отчаянные попытки отказаться от невольно вырвавшегося признания.

Опытные сотрудники из органов знают: хочешь получить чистосердечное признание, не откладывай допрос в долгий ящик, начинай разговор сразу, пока задержанный не пришел в себя.

– Квартиру вам у меня не отнять, – пыхтела, как рассерженный еж, Лапина, – она оформлена по всем правилам. И чего? Сообщите мужу, что я не москвичка? Ну обманула парня, за это не судят. Мать у него тронутая, хотела только столичную невестку со своей площадью. Но теперь свекровь на меня молится и простит.

Я, забыв попрощаться с ушлой девицей, вылезла из ее симпатичной иномарки и направилась назад, к своему разноцветному чудовищу, вытаскивая по дороге мобильный.

– Шумаков, – усталым голосом ответил Юра.

– Это Виола. Можно попросить тебя о любезности? – спросила я.

– Ну конечно, – с готовностью откликнулся следователь.

– Не проверишь родственников Хитрука? Сыновей у него нет, оба умерли. А дочь, девочка по имени Майя, есть? Вероятно, он развелся с первой женой, и Майя от нее.

– Сейчас попытаюсь, – пообещал Юра.