На открытом пространстве за «Красоткой Запада» уже возвели ринг; ярусы посадочных мест пристроены были к ограждению загона, причем самый верхний ряд приходился на уровне последней перекладины.

Зрители уже собрались. На балконе, что красовался сразу над навесом заднего входа, рядами выстроились стулья. Там сидели двое офицеров в синем: вид с балкона открывался просто превосходный.

В разношерстной толпе можно было увидеть рабочих железной дороги и городских забияк, солдат и игроков и несколько развязных женщин; тут собрались и горожане, и фрахтовщики, и им подобные. Вдруг на балконе появился полковник Маклин.

— Джентльмены? Джентльмены! — Все головы повернулись к говорящему. — Я приказал этим людям, — полковник указал на двух вооруженных винтовками солдат, что застыли по обе стороны балкона, — пристрелить любого, кто попытается оборвать канаты или помешать единоборцам. Добавлю, что оба этих человека стреляют без промаха.

В одном конце толпы раздался одобрительный гул, в другом — негодующие вопли. Полковник с достоинством сел.

Набросив куртку на нагие плечи, Крис вышел на ринг.

Вскорости появился и Сэм Кокинс. Сторонники кондуктора разразились приветственными криками, а Халлоран шепнул что-то своему протеже, так что Крис узнал о появлении Сэма, однако ирландец не обернулся и не подал виду, что заметил противника.

— Деликатничать он не станет, — предупредил Халлоран. — Любит апперкоты.

— Ты говоришь об этом в сотый раз, — сообщил Крис.

Тучный сержант из форта играл роль рефери. Он внимательно осмотрел ладони единоборцев и велел Кокинсу подстричь ногти. Послышались возмущенные вопли.

Подняв руки и призывая к тишине, рефери объявил:

— Состязание проводится по правилам Лондонского Призового Ринга! Нокдаун означает конец раунда. Соприкосновение любой части тела, кроме подошв ног, с землей почитается нокдауном, и раунд заканчивается.

Рефери оглянулся на таймкипера и, по сигналу от него, крикнул:

— Время!

Единоборцы сошлись у черты и осторожно двинулись по кругу, не сводя друг с друга глаз. Мускулистое, волосатое тело Сэма Кокинса казалось сосредоточием грубой звериной силы. Крис Мэйо отличался более изящным сложением и белизной кожи, однако мускулы бицепсов и плеч производили впечатление не менее грозное, хотя Кокинс был покрупнее.

Кокинс Выбросил вперед левую руку. Мэйо отпрянул назад. Сэм сделал ложный выпад, однако Крис не поддался на провокацию. Кокинс собирается измотать противника в первых же раундах? Ну что ж, хотя Крис отроду не уставал в начале поединка, он заставит Кокинса попрыгать: пусть-ка подойдет поближе, пусть потрудится! Кокинс снова попробовал финт, но Мэйо увернулся.

— Давай его, Сэм! — заорал кто-то. — Он трусит!

Кокинс подступил ближе.