Пропала девушка и двое детей… Крис снова тыкнул пальцем в заглохший телеграфный ключ, но тщетно.

Мэйо вышел за дверь и направился к платформе. Один-одинешенек, затерянный в этой безбрежной, глухой тишине, он стоял на дощатом настиле, всматриваясь в даль, туда, где сходились рельсы. Затем перевел взгляд на провода. Кабель протянулся в обе стороны, насколько хватает глаз: на вид целехонький, но Крис-то знал: провода перерезаны. И тут его осенило: чтобы остановить поезд, достаточно разобрать рельсы на некотором расстоянии от станции.

Краем глаза ирландец заметил какое-то движение и резко обернулся. Вдалеке на равнине возникла черная точка. Затем вторая… нет, целых четыре… пять…

Они подходили дюжинами, эти огромные гривастые твари. Ничего подобного Крис в жизни своей не видел: неуклюжие, извалявшиеся в грязи черные зверюги вроде коров шли и шли, порою задевая за угол хибарки. Пока тянулся день, число их все прибывало и прибывало; с наступлением ночи все стадо расположилось на ночлег тут же, не обращая ни малейшего внимания ни на хижину, ни на ее обитателей.

В ту ночь Криспину Мэйо так и не довелось уснуть: гигантские твари стонали и мычали, сшибались рогами и вообще вели себя неспокойно. То и дело какая-нибудь зверюга поднималась на ноги, «потягивалась и принималась чесаться об угол дома, причем так яростно, что хижина ходила ходуном.

Было уже за полночь, когда раненый пришел в себя. Крис подсел к нему.

— Все в порядке. Ты — парень крепкий, дня не пройдет, как ты снова встанешь на ноги.

Невнятное бормотание смолкло.

— Кто здесь? Кто это? — Голос прозвучал отчетливо и резко.

— Да я это. Ну, тот самый ирландец, что отстал от поезда.

— Поезд! — Голос больного сорвался на крик, так что Крис испугался было, как бы его подопечный не вспугнул спящих зверюг. — Они охотятся за поездом. Они замышляют убийство!

Раненый снова забормотал что-то и пронзительно вскрикнул пару раз. «Наше счастье, что стадо расположилось на ночлег в нескольких сотнях ярдов, — подумал Крис. — А не то ведь всполошились бы, как пить дать, и снесли бы хибарку за здорово живешь».

Крис Мэйо прошелся по комнатам. Повсюду царила тишина. Ирландец не находил себе места: он отлично знал, что раненому помочь не в силах, и сообщить кому бы то ни было, в какой передряге оба они оказались, тоже не может. Оставалось только ждать следующего поезда да уповать на то, что подопечный его не скончается раньше и что негодяи, кто бы они ни были, больше не вернутся. Ирландец уселся на пол и откинулся к стене, но сон не приходил.

Так прошло несколько часов. В ночном безмолвии раздался выстрел. Крис обалдело вскочил на ноги, затем рухнул на четвереньки, пытаясь впотьмах нашарить винтовку.