— Ты ему об этом сказала?

— Чего мне говорить, у него же больше нет денег…

От радости Альберт Цауна даже задрожал. Есть все-таки справедливость на свете. Остальные камушки он купит сам. И продаст сам. Не только алчность, но и осторожность велят ему купить эти камни. Чтобы Тамара в поисках покупателя не таскалась с ними где попало.

— У меня в холодильнике тебя ждет одна бутылка.

— Приличные женатые мужчины приглашают дам в гостиницу…

— Приезжай сюда, авось придумаем, что делать дальше! Мэтру, сто тридцать девять. Запомнила?

— Квартира?

— Я буду торчать у окна и ждать тебя.

Цауна видел, как Тамара подъехала на частной машине. Она вышла и долго поправляла волосы, машина успела тем временем отъехать далеко. Потом не очень твердой походкой перешла улицу и остановилась, пропуская трамвай. Но вдруг она увидела возле окна Альберта, кокетливо улыбнулась ему и внезапно, неизвестно почему, шагнула вперед, попав прямо между вагонами трамвая. Рядом с Тамарой в этот момент никого не было, но, когда раздался ее крик, и трамвай начал тормозить, Альберт Цауна заметил бегущего по улице Лоню мужчину, личность которого и причины бегства, наверно, так и останутся невыясненными. Однако, увиденное Альбертом Цауной, позволяет утверждать, что к смерти Тамары Лакомовой бегущий человек не имел никакого отношения.

Глава 12

Серая тюремная машина, которая везла арестованных из камер Управления внутренних дел, остановилась на перекрестке в ожидании Зеленого света. Кузов машины продольно разделен на две части узеньким коридорчиком, по обе стороны которого расположен ряд так называемых «боксов». «Бокс» — что-то вроде камеры шириной в стул, где арестованный должен сидеть, поджав колени к подбородку. «Боксы» один от другого отделены металлическими перегородками, летом они нагреваются так, что в них нечем дышать: свежий воздух поступает только через вентиляционные отверстия, просверленные в дверях, а зимой здесь дрожат от холода даже те, кто в ватнике.

Когда машина тронулась, и мотор заработал громче, в одну из перегородок осторожно постучали.

— Вильям? — спросил голос шепотом.

Человек, к которому голос обратился из-за перегородки, по-латышски не понимал, но он догадался, что было, названо какое-то имя.

— Бейвандов, — ответил он шепотом. — Мумин Бейвандов. Таджикистан. Памир…

— Послушай, друг Бейвандов! Узнай, нет ли с той стороны Вильяма Аргалиса!

Бейвандов осторожно постучал в другую перегородку. Вскоре Цауна получил ответ, что Аргалис в предпоследнем «боксе».

— Слушай, друг Бейвандов! Надо передать Аргалису, что он должен изменить показания. Все валить на Лакомову. Лакомова приставала к нему как к мужчине.