Лишь под утро, иззябшие, они приехали к Маше, и та отпаивала их коньяком, затем чаем, пыталась уговорить на завтрак, но оба в один голос сказали, что кусок им в горло не полезет. «А если полезет, встанет поперек», – добавил Илюшин.

– У него было такое выражение, когда он понял… – Сергей покачал головой.

Маша накрыла его ладонь своей.

– Но кто он, этот второй?

– Функция, – коротко ответил Макар и, глядя в ее непонимающее лицо, пояснил: – Нет личности, есть лишь ее предназначение. Единственные воспоминания Кастора – это горе от потери матери и месть тем, из-за кого она погибла. Я мог бы догадаться раньше, если бы задал себе правильный вопрос: кто никогда не пришел бы убивать Татьяну Порошину, чтобы выпытать у нее информацию? Единственный ответ: сам Сафонов. Татьяна не соврала, они очень любят друг друга. Внутренний запрет на причинение зла сестре оказался сильнее, чем желание отомстить.

– Он называл себя Кастором, – вспомнил Сергей.

Макар кивнул:

– Память одного прорастала в другого, он подбрасывал себе подсказки. Кастор и Поллукс – это из древнегреческой мифологии…

– Диоскуры, – сказала Маша. – Братья-близнецы.

– Наверное, какая-то часть его понимала, что он двойник. В две тысячи двенадцатом он начал убивать своих друзей. Когда расправился со всеми, исчез, и снова возник после переезда в чужой дом. Человек в особняке напротив, о котором Сафонов рассказывал сестре, – это он сам. Наверное, единственный раз Никита был близок к правде: он видел свое отражение в окнах, оно жило собственной жизнью.

– Это он напечатал фотографии?"

"– Конечно. Мне снова нужно было спросить себя: кто мог осуществить это, кроме Сафонова? Его бывшая девушка всего лишь пыталась ему помочь. Владелец коттеджа и вовсе был ни при чем. Кастор проявляет и печатает фотографии, а Никита Сафонов отпирает подвал и приходит в ужас: кто-то забрался в дом с неясной целью. Кастор прикалывает к доске пятый снимок. Сафонов обнаруживает его. Тут бы ему и вспомнить, что именно он постоянно фотографировал всю компанию! Мать Артема Матусевича набрала портретов на целый альбом. Но к этому моменту все воспоминания Сафонова просеяны сквозь сито больной совести. Он помнит друзей, но в его голове нет и тени мыслей об убийствах. Он знает, что мать умерла, но не задумывается о причине. На кюветах и лампе были отпечатки его пальцев, ведь он сам перевез их в коттедж. Кастор позже их сотрет.

Все могло бы закончиться ничем, если бы Никита не спустился в подвал. Я уверен, что Кастор появлялся и раньше, но Сафонов не замечал результата его действий.

– А в подвал он спустился… – начала Маша.

– …потому что встретил Василия Клименко, – закончил за нее Макар. – Ее величество случайность.