Оцепеневший, перепуганный Никита Сафонов: губы прыгают, в глазах ужас, как у человека, заснувшего в своей постели и проснувшегося на краю небоскреба. В той руке, где был ключ, теперь лежал телефон.

– Откуда у меня?.. – растерянно начал Сафонов. И вдруг с ужасом отбросил его, как смертельно опасную тварь.

Грохот нарастал с каждой секундой. Поезд мчался со стороны Курского вокзала.

Сафонов перевел взгляд на Анну и пошатнулся.

Я пошатнулся. От этого движения со мной произошло что-то странное: мою голову с силой встряхнули, точно пластиковый шар с лотерейными билетами, и каждый билет раскрылся. Крылышки сотен бабочек, готовых взлететь. Вспышки в небе, спустя миг взорвавшиеся огненными цветами фейерверка.

На билетах были не числа, а воспоминания. Я выиграл в этой игре свою память.

Кресло на колесиках. Грузовик возле коттеджа.

Фотобумага плавно опускается в кювету.

Запах проявителя и фиксажа.

Пробковая доска. Я расплачиваюсь в книжном магазине, заодно покупаю маленький блокнот с Тоторо: целая стопка их лежит на кассе.

Электричка. Бегущие лошади на ипподроме.

Нож в моей руке, белый лохматый терьер жмется к стене. Лай, звон разбитого стекла, вопли, хруст веток.

«Ты что, зачем?» – кричит Артем.

Тени деревьев. Люба идет навстречу. Неподвижное тело на парковой дорожке.

Живой Эмиль.

Мертвый Эмиль.

Как я мог развязать руки, если они были связаны?

Почему я был сыт, если никогда не покупал еду?

Откуда взялись деньги в моем кармане?

Что я делал, когда не помнил себя?

КТО Я ТАКОЙ

Макар смотрел на него, онемев. Лицо человека напротив текло и менялось; на поверхность выныривал Кастор и вновь исчезал; тело дергалось; из горла вырывались неразборчивые выкрики; наконец ужас полного, окончательного понимания встал в его глазах, и не осталось ничего, кроме ужаса.

– Это я, – побелевшими губами выговорил Никита. – Все время это был я…

Оглушительный гудок прорезал воздух.

Сафонов перевел взгляд на несущийся к ним состав, и лицо его стало спокойным, как у спящего.

Илюшин понял, что сейчас произойдет. Он инстинктивно отвернулся и закрыл девушку.

Но прежде чем Сафонов успел шагнуть под поезд, рядом, словно из ниоткуда, выросла огромная фигура. Грохот оглушил Макара, его толкнуло к перилам воздушной волной.

Когда все стихло, он поднял голову. Никита лежал без сознания на асфальте. Рядом сидел Бабкин и ругался на чем свет стоит из-за испачканной куртки.

Глава 18

1– Если бы я не видел его, я бы не поверил, – сказал Макар.

Бабкин молча кивнул.

– Его как будто собрали заново на наших глазах. Разъяли целое на части, затем соединили, а получилось нечто иное. Неудивительно, что Серега не узнал его через прорезь в маске. Это другой человек.