Все контролировались наружной службой… Судя по всему, есть еще какие-то лазейки. На заводе его нет.

– А на заводе за ним не присматривали?"

"– «Наружка» на режимных объектах не работает. Присматривали люди местного опера. Но Ложкин говорит, после обеда «Крикун» как исчез незнамо куда, так и не видели его больше.

– Веселые песни получаются. Залихватские. Потеряли главного подозреваемого… Может, объект срисовал наших топтунов? И выходит, «Николай Николаевич» засветился.

«Николаем Николаевичем» мы называем наружное наблюдение. Они же «топтуны, разведка, слежка, филеры».

Люди незаметные в толпе, артистичные, меняющие одежду и грим, обменивающиеся одними им понятными знаками, как масоны. И главное – зоркие, наблюдательные. Очень эффективный инструмент при бережном использовании. Вот только не всесильный. Могут упустить объект, особенно когда им говорят, что главное не проколоться. А могут и засветиться – это хуже всего, поскольку явный сигнал фигуранту: «за тобой идет охота».

– Вряд ли светанулись, – покачал головой Фадей. – Там Женя Рубан старший. Опытен. Осторожен. Чувствует безошибочно, когда объект кормой начинает крутить.

– Ладно, версий можно вагон нагрузить. Главное, что дальше?

– Найдется эта ползучая гадина.

– Не уверен… Выставляем пост у общаги. Пост у завода. Агентуру сориентировать.

– Да расставлены все посты. Я ж не ребенок.

– При появлении задержать. Лучше без шума, но как получится. Понятно?

– Предельно… Морсу еще налей. А то в горле пересохло.

– Да на! – Я пододвинул к нему весь термос. – Залейся…

Глава 11

За последующие пару дней активные мероприятия по розыску Кирияка результатов не дали. Оперативники из «эскадрона» и группы наружного наблюдения метались по городу – по местам возможного пребывания фигуранта.

Вокзалы и автобусная станция перекрыты. Поставлен на ноги негласный аппарат. И ничего.

Прошлую ночь я практически не спал. Все мы рядили и гадали с сотрудниками, что делать. И сейчас на часах уже одиннадцать тридцать вечера. Пора заканчивать. Все равно на работе ничего не высижу. Только устану еще больше, стану раздражительным и сорвусь на ком-нибудь. А этого делать нельзя ни в коем случае.

Можно, конечно, завалиться дрыхнуть в комнате отдыха.

Но у себя на квартире я не был уже пять дней. Она вообще на месте или дом уже провалился? Так что двинем до дома, до хаты. Накапаю полсотни капель настойки валерьянового корня – обычно помогает. И рухну на кровать. А утром – с новыми силами на новый круг…

Я выключил в кабинете свет. Опечатал своей печатью сейф, потом входную дверь. По привычке оставил сторожевичок – крохотный и почти незаметный кусочек бумажки в дверной коробке. Если утром не увижу – значит, в кабинете кто-то побывал.