Потом чудом не расстреляли твои товарищи. Бежал. Выправил документы – тогда это просто было. Фамилию созвучную взял, а с именем и заморачиваться не стал. И вот уже столько лет строю социализм.

– Ударник.

– Ну да. Тебе же начальник моего цеха Ломидзе наверняка сказал, что я ценный специалист. Он это всем говорит. Любит хвастаться ценными людьми. А я и правда ценный.

– Меня ты у него в кабинете узнал?

– Еще полгода назад узнал. Когда ты к директору приходил. Потом мне нашептали по секрету, что это не абы кто, а целый заместитель начальника УНКВД области. Растешь в чинах.

– Работаю на совесть.

– Совесть – это да. Моя вот чиста. И я перед тобой открыт весь.

– Эх, Константин Павлович, ну не ври мне. Я же все могу проверить. Каждое твое слово.

– Проверяй, если делать нечего. Или сразу к стенке. Теперь это быстро делается…

Я задумчиво посмотрел на графин и кивнул:

– Ну, чего тянешь?

Напряженное у меня какое-то состояние. Будто в клетке со львом пребываю, который пока урчит, но может и рыкнуть, и броситься. А ты вроде и вооружен, но решительности никакой нет.

Я поднял вновь наполненную рюмку:

– Знаешь, давай за Россию выпьем.

Она у нас одна.

– Правильный тост, – кивнул Великопольский.

Голову слегка повело от выпитого. Но ясность мышления никуда не делась. Зато нервное напряжение немножко спало."

"Интуиция – это ведь что-то нереальное, какая-то поповщина. Так, во всяком случае, считают ученые люди. Ну а я полагаю, что это знак свыше. Потому что именно интуиция выручала меня не раз. Вот и сейчас. Что-то мне нашептывало тихо и уверенно – трогать своего старого друга-врага нельзя ни в коем случае.

– Палыч, я прекрасно понимаю, что правды в твоих словах немного.

Что ты здесь не просто так, а вписан в какую-то нехорошую историю… Пообещай мне одно.

– Смотря что.

– Если ты поймешь, что работаешь против Родины и на ее врагов, – приходи. Решим… Телефон мой запомни. Там всего четыре цифры.

Я продиктовал свой служебный телефон. Встал. И вышел из дома, махнув на прощание рукой:

– Бывай, белогвардеец.

Ну и что я делаю? Хочу кончить жизнь в нашем подвале? У меня в душе что-то пошло вразнос. И сейчас я делал совершенно не то, что должен был по всем должностным правилам.

Но я делал. И меня это уже не смущало…

Глава 15

Я открыл окно, чтобы проветрить кабинет, пока еще воздух не прокален жестоким июньским солнцем. А с улицы доносились политические новости и бравурная музыка.

Первый секретарь приказал поставить на площади Ленина и главных улицах города громкоговорители. Работали они по непонятному графику, включались, когда хотели. Из чувства подхалимажа ответственные лица всегда врубали их на полную мощность – чтоб начальство наверняка заметило.