Заметив мой интерес, Константин смущенно набросил на свою работу покрывало.

— Простите, но я немного суеверен. Не стоит вам видеть незаконченную модель.

— Модель? — неожиданно раздалось откуда-то с потолка.

Я не сдержался и посмотрел на люстру, что висела довольно низко. Между хрустальных капель на рожках для лампочек сидел худощавый невысокий мужчина со смешными усиками, которые носили полвека назад. Призрак цепко следил за модистом, совершенно не обращая на меня внимания.

— Вы давно открыли тут ателье? — спросил я, решив не светить своим даром перед духом.

— Меньше года, — Константин обвел глазами пространство, словно ощущал присутствие свидетеля нашей встречи. — Раньше я работал в Николаевской мануфактуре. И меня мало интересовала известность личного бренда. Достаточно было того, что мою одежду носили. Что люди были довольны. Но потом браться Николаевы погибли. А дочь одного из них пришла к власти.

— К начальствованию, — поправил я модиста, и он резко мотнул головой.

— Именно к власти, — отчеканил Веленцев. — Девица очень далеко пойдет, скажу я вам.

— И почему? — я решил дать собеседнику выговориться.

— Она выкупила Большевичную мануфактуру. Причем за копейки. Уж не знаю, как Кристина это провернула, но факт — смогла.

— Ясно, — я подошел к плите и выключил ее.

Веленцев спохватился и указал мне на кресло.

— Какой же я нерадивый хозяин. Присаживайтесь, мастер Чехов. — он ловко налил кипяток в чашки и бросил в каждую мешочек из тонкой бумаги с веревочкой. — Рекомендую попробовать этот чай из соседней лавки. Там одна очень талантливая женщина делает замечательные сборы и фасует их в такие вот пакеты.

— Любопытно, — я оценил аромат, который поплыл по воздуху.

— Думаю, что за этим будущее. Когда люди поймут, как удобно пользоваться такими мешочками, то от обычного рассыпного чая откажутся.

— Возможно, — не стал спорить я.

— Так вот, когда Кристина купила вторую мануфактуру, то решила нанимать модистов с испытательным сроком и собирать с них идеи. Она выдает их за свои. А ребят просто выгоняет, когда наступает срок приема на работу.

— Понятно, — я принял чашку и поблагодарил мужчину.

— И ведь профсоюз ничего не может предпринять по этому поводу…

— И так каждый день, — флегматично заметил призрак на люстре. — И ноет и ноет.

— Заболтал я вас, княжич, — модист устроился в кресле напротив, скинув с него несколько блокнотов с зарисовками. — А вы ведь явились по делу.

— С хорошим человеком можно и поговорить, — я улыбнулся и вынул из кармана пуговицу. — Но я к вам действительно по делу.

Я положил вещицу на стеклянный столик между нами.

— Эта пуговица с костюма, который шили вы.