Тем более, как рассказывал Ренат, родителей у Алисы не было, а опекун почему-то совсем не жаждал выяснить правду. Так что лиц, заинтересованных в тщательном расследовании, не нашлось.

— А откуда он у тебя?

— Случайно обнаружила. Сегодня утром… На моей кровати раньше Алиса спала…

Катя густо покраснела, вспомнив как два часа назад проснулась на мокрой холодной простыне и под таким же мокрым одеялом. Она и не поняла поначалу, почему так. Даже мысли такой не возникло, что она могла сама обмочиться. С чего бы вдруг? Но трусики почему-то тоже были сырыми.

Соседки по комнате уже встали и как ни в чём ни бывало занимались обычными утренними делами.

Даша застилала кровать. Олеся пыталась собрать непослушные рыжие локоны в косичку. На неё они даже не смотрели. И не спрашивали, например, почему она до сих пор валяется в кровати, когда уже давно пора вставать.

Хотя с ней же не разговаривали. Ей ведь объявили бойкот… Причём все, не считая Эрика.

Вечером в коридоре Катя сама слышала, как девочки из девятого класса, обсуждая её, сказали, что общаться с ней нельзя. Никому. Ни под каким предлогом.

Потому что она крыса, которая сдаёт своих…

Вот Олеся с Дашей и не обращали на неё внимания. И вчера вечером, и сегодня утром. Хотя в тот момент подумала Катя, это даже хорошо. Она продолжала лежать, притворяясь спящей. Умирая от стыда, она ждала, когда девочки уйдут на завтрак и тогда можно будет как-то скрыть следы позора.

Но вдруг дверь в комнату распахнулась. Это пришли Лиза, Полина и Никита Прочанкин.

— Что, собираетесь в столовку? — громко спросила Лиза. — Олеська, слушай, дело к тебе есть. У Полинки же завтра днюха, а твой отец дежурит… О! А чего эта наша сирота казанская до сих пор дрыхнет?

Катя в ужасе напряглась, моля про себя, чтобы те оставили её в покое и быстрее ушли.

— Эй, сиротинка, алё! Вставай давай! — гаркнула она над самым ухом. — Режим един для всех.

И тут случилось то, чего так панически боялась Катя. Кто-то из этой троицы рывком сдёрнул с неё одеяло. Катя в ужасе оцепенела, глядя на их ухмыляющиеся лица.

— Ой, глядите-ка, наша сиротинка описалась, — воскликнула Лиза Спицына."

"Катя попыталась выхватить у неё одеяло и хотя бы прикрыться, но Лиза отшвырнула его на пол.

И Никита этот так бесстыже её разглядывал, всю, даже голову вбок наклонял и шею вытягивал, пытаясь заглянуть туда, куда нельзя, и так мерзко, так сально при этом улыбался…

— Только посмотрите на это убожество, — тыкала в неё пальцем Лиза. — Мало того, что она стучит, так ещё и ссытся. Фууу. Вонючая крыса. Таким, как ты, тут не место…

Дальнейшее было сущим кошмаром. Они стояли и глумились над ней, говорили жуткие, похабные вещи, унижали, смеялись.