За целый вечер, что они провели в одной комнате, хмурый Олег от силы пару раз односложно ответил на вопросы Рената, а с Эриком и словом не обмолвился. Всё время что-то с самым сосредоточенным и серьёзным видом читал, делая пометки карандашом. А в десять ноль-ноль, точно по распорядку, висевшему в рамочке на двери, отложил свой талмуд, сходил умылся, почистил зубы и лёг спать носом к стенке.

А вот второй одноклассник — Ренат — утомил его до смерти несмолкаемой болтовней. Приставал с дурацкими вопросами, сыпал глупыми шутками и сам же над ними смеялся, допытывал, кого из Вселенной Marvel любит Эрик, а узнав, что никого, принялся горячо убеждать, что надо любить человека-паука.

Эрик старался по примеру Олега не обращать внимания на его болтовню, от нечего делать читал какие-то паблики в телефоне, но Ренат не успокаивался.

— А что, правда у тебя мать уборщица? — зудел он над ухом. — А где? Это в каком городе? А сюда тогда как попал? Здесь же обучение бешеных бабок стоит. А вступительные тесты сдавал? Нет? А почему? А я сдавал. Два раза даже. Первый раз провалил. Мне репетиторов наняли. И на следующий год набрал. А ты до этого где учился? В обычной школе? А почему ушёл? Исключили? А за что? Ну, скажи! Это у нас запросто могут отчислить, а в обычной-то школе за что? Ну?

— За то, что пацана… чуть не грохнул, — не вытерпел Эрик. — Одноклассника. Тоже вот доставал меня.

— Это ты так шутишь? — хихикнул неуверенно Ренат.

Эрик в ответ лишь тяжело на него посмотрел. Тот наконец умолк, но ненадолго — натура взяла своё. Но к Эрику больше не приставал, просто рассуждал вслух сам с собой.

В половине одиннадцатого везде погасили свет.

— Что это? Всегда так? — удивился Эрик.

— Ага, — охотно ответил Ренат. — Не знал? Тут у нас режим строгий. В десять — отбой, в семь — подъём. В пол-одиннадцатого на наших этажах выключают свет. Но если что — над кроватью пошарь рукой, там ночник есть. Для тех, кто темноты боится.

— Детский сад какой-то.

— А ещё из комнаты даже выходить запрещено. Если выйдешь и дежурный препод впалит, то может Чуме настучать.

— И что?"

"— Чума — это директриса наша, если ты не понял, — шептал в темноте Ренат. — Нонна Александровна. Она вообще ведьма, не зря ж её Чумой прозвали. На дисциплине помешана. За любой косяк дрючит. К счастью, её и преподы боятся, поэтому особо не стучат. Не, если сильно надо свалить — можно просто дождаться, чтоб дежурил нормальный препод, который если и запалит, то не сдаст. За определённую мзду, естественно. Но не все берут. А было такое, что наши без разрешения в город ездили и впалились, так они потом целый месяц убирали территорию, вместо дворников. Слышишь?

— Угу.

— А, ну и выходных их ещё лишили на месяц. В смысле, поездок. Ну, мы в выходные можем смотаться в город, тут близко.