Не хочешь с ними?

— Не хочу, — буркнул Эрик, понимая, что Дина просто так не отвяжется. Упрямее человека он не встречал.

— А мне кажется, стоит проведать её.

Эрик скосил на неё помрачневший взгляд, молча давая понять, что не желает продолжать этот разговор.

Но это же Дина. Она ""нет"" не понимает. И ведь он прекрасно видел её манипулятивные уловки, а твёрдо отказать ей не получалось. И раньше, и теперь.

— Ты же можешь ничего ей не говорить, просто покажись. Молча рядом постой и всё, — улыбалась она. — Неужто боишься?

Эрик пропустил её подначивание мимо ушей.

Не дождавшись от него ответа, Дина серьёзно сказала:

— Знаешь, моя мама, конечно, меня никому не отдавала, когда я родилась. Но однажды она просто бросила меня на улице. Можешь себе такое представить? Пока я кружилась на каруселях в парке, она по телефону вдрызг разругалась с отцом, сорвалась и уехала, а про меня тупо забыла. До сих пор помню тот ужас. Мне пять лет было… Нонна хотя бы отдала тебя в надёжные руки. И… она ведь изменилась. И отношение своё к тебе изменила. Она вон жизнью за тебя готова пожертвовать. Моя же, — горько усмехнулась Дина, — и дня не может для меня выделить. Съёмки, гулянки, что угодно у неё, только не я.

Эрик молчал, не зная, что ответить.

— И всё же я её прощаю, — вздохнула Дина. — Каждый раз говорю себе, что всё, хватит, а потом опять… Мама же… Эрик, если вдруг Нонна не выкарабкается, ну не дай Бог, конечно, ты же потом себе этого не простишь…

— Ладно, Дин, я понял, — неохотно, но всё же согласился с ней Эрик.

* * *В воскресенье они втроём — Дина, Эрик и Валентин Владимирович — поехали в Москву. Нина Лаврентьевна тоже собиралась, но ей помешали дела."

"Куратор, конечно, ничего не подозревал. Думал, что Эрик едет просто поблагодарить. Впрочем, сказал себе Эрик, он так и сделает — просто скажет спасибо и всё. И вести себя будет так, как раньше, будто ничего не знает. Так, как она сама вела себя с ним всё это время. Вежливо и не более.

Они немного поплутали по лабиринтам больничных коридоров, пока им не попалась медсестра, которая любезно проводила их в нужное отделение.

Мать свою Эрик увидел ещё издали. Она стояла перед палатой и о чём-то беседовала с незнакомым пожилым мужчиной. Потом и мать, и её собеседник оглянулись и увидели их. И пока они втроём приближались, оба не сводили с него глаз. Особенно этот незнакомый старец вперился немигающим, пытливым взглядом. Это нервировало Эрика: что за дед, и с чего он так пялится?

Но когда мать представила его, стало всё ясно.

— Это Радзиевский Александр Владимирович, — произнесла она, глядя на Эрика не то со страхом, не то с мольбой.

Радзиевский смотрел на него с лёгким прищуром, потом сказал:

— Эрик, значит… Нонна тебя очень ждала. Хотела…

Но Эрик даже не стал его дослушивать.