Она и повзрослела быстрее всех в классе, и оформилась рано, а в последний год буквально источала женскую сексуальность, тогда как остальные были ещё совсем девчонками.

Одно время Алиса грезила о Валике, их кураторе. Даже писала ему любовное послание. Но куратор провёл с ней вразумляющую беседу, после которой Алиса ходила как в воду опущенная, даже уйти из пансиона хотела. Потом переключилась на кого-то, но что этот кто-то будет её отец, Дина даже в дурном сне помыслить не могла.

Тогда она им обоим поверила — обещали же, что всё прекратят, клялись. Как не поверить? Хотя с Алисой всё равно не могла общаться, даже видеть её не могла.

С зимних каникул они и словом не перемолвились до того злополучного апрельского вечера, когда Алиса зазвала её на чердак и, пряча глаза, сообщила:

— Я должна тебе кое в чём признаться. Я знаю, что обещала тебе не видеться больше никогда с твоим отцом. Но мы с ним потом ещё несколько раз встречались в городе. В выходные. Прости… Каждое воскресенье я говорила себе, что это последний раз, но потом снова… Он звонил, и я… но теперь точно всё кончено! Клянусь, я даже не отвечу, если он позвонит.

Только вот, боюсь, что уже поздно…

Так гнусно стало тогда от её слов, так мерзко. В тот момент Дина настолько сильно ненавидела бывшую подругу, что не удержалась и наотмашь хлестнула её по лицу. Та, кажется, даже упала, но продолжала что-то говорить, о чём-то просить… Дина уже не слушала, опрометью выбежала вон, задыхаясь от ненависти.

И всё же, когда спустя всего час или даже меньше по пансиону расползлась страшная весть: Алиса Полякова покончила с собой, спрыгнула с крыши, Дине стало плохо до отчаяния.

Первый шок сменился острой болью и нестерпимой жалостью, а ещё угрызениями совести. Её постоянно терзали мысли, что если бы она её выслушала спокойно, если бы не ударила, если бы не убежала, то Алиса не пошла бы на такой шаг и осталась жива.

Но после рассказа Никиты получалось, что всё совсем не так. Что её кто-то убил. И этот кто-то — один из тех, кого она хорошо знает. Потому что чужому на территорию школы попасть просто невозможно.

Когда Никита ушёл, Эрик поведал, что Алиса, оказывается, вела дневник. И, судя по всему, кто-то из пансиона случайно встретил её с отцом, снял их, а потом шантажировал этими фотографиями.

"

"— Так, может, тот, кто её шантажировал, тот её и столкнул? — предположила она.

— Обычно у шантажистов какие-то другие намерения, — ответил Эрик. — Но с другой стороны, может, просто что-то пошло не так. Да и вряд ли в таком деле может быть замешано много народа.

Дневник этот, как сказал Эрик, хранился у Кати. Они сразу к ней и наведались. Дину аж колотило внутри от волнения и нетерпения.