Эрик вёл её за руку, как маленькую. Время от времени повторял:

— Ничего, всё позади… ничего ужасного не случилось, а синяки твои сойдут…

Дина вяло кивала, соглашаясь. Но когда они дошли до безлюдной автобусной остановки, куда за ними должен был приехать школьный минивэн, на неё вдруг накатила запоздалая истерика. Мерзкие чужие руки, так бесстыже лапающие её, зловонное дыхание, гадкие ухмылки, сальные взгляды — всё это до сих пор чувствовалось так остро и живо. Грязь, казалось, намертво прилипла к коже, вонь въелась в волосы, в одежду так, что было противно от самой себя.

Её затрясло, сначала беззвучно, но потом словно прорвало. Дина рыдала и долго не могла остановиться. А Эрик просто обнимал её, давая выплакаться вволю.

— Мне так было страшно… — призналась Дина, проревевшись. — Я никогда так не боялась. Я думала… мне конец, думала… а ты спас меня… Ты слышал, как я кричала?

Эрик кивнул. Ему тоже досталось. Губы и нос разбиты, бровь рассечена, скула побагровела и припухла. Наверное, потом глаз заплывёт, думала Дина, глядя на него, а у самой нестерпимо щемило в груди.

— Ты спас меня… — повторила она полушёпотом.

— А что делать-то было? — усмехнулся он и снова притянул её к себе.

Так они и стояли под сиротливым навесом, пока за ними не приехали. Водитель, как оказалось, собрал уже остальных, и когда Дина с Эриком вошли в салон, все так и замолкли, ошарашенно пялясь на них.

— Вы что, с ним подрались? — спросил у Дины Корбут, перегнувшись к ней через проход.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Но она даже реагировать не стала, просто склонила голову на плечо Эрика и закрыла глаза.

47

О том, что произошло в монастыре, ни Эрику, ни, тем более, Дине даже вспоминать не хотелось, но отвертеться от объяснений было невозможно. К тому же, не успели они вернуться, как новость про их злоключения облетела весь пансион.

Сначала пришлось рассказывать куратору, откуда у них побои. При этом Дина впервые видела, чтобы Валентин Владимирович так встревожился или даже испугался. Хотя это и понятно — он же отвечает за их безопасность. Но всё равно его словно подменили.

— Пойдёмте-ка покажемся врачу, — выслушав их рассказ, велел он.

Он и правда отвёл их в медкабинет, хоть Эрик и упирался, заявляя, что всё это ерунда, мелочи, обычная драка, словом, ничего страшного.

Не успела медичка обработать ему ссадины, как туда же заявилась директриса. На ней тоже лица не было. Допросила обоих с пристрастием, потом принялась куда-то названивать, просить, требовать. В конце концов с кем-то о чём-то договорилась и отправила их в городскую больницу на обследование.

— Да зачем? — недоумевал Эрик.