Затем она ощутила, как его руки напряжённо замерли, а потом вдруг прижали её ещё крепче, скользнули по спине вверх, вниз, вверх…

Это были уже не дружеские успокаивающие объятья, это было нечто острое, незнакомое, волнующее до дрожи. Внутри у неё как будто скрутилось всё в тугой узел, и это было одновременно и страшно, и сладко, и томительно.

Затаив дыхание, Дина чуть отклонилась назад. В полном смятении посмотрела на него, как будто хотела что-то спросить, но в ту же секунду услышала короткий резкий вздох, а затем его губы порывисто приникли к её губам.

45

Новая неделя только началась, а Дина уже дважды получила замечание от преподавателей: Нина Лаврентьевна посетовала на её невнимательность и Валентин Владимирович съехидничал в своей манере: «Дина, ау! Вернись на землю грешную».

Просто засыпать она стала плохо, вот и ходила потом весь день полусонная. По полночи порой лежала, не смыкая глаз. Перебирала в уме разные моменты, думала об Эрике, вспоминала их поцелуй. Слишком часто вспоминала, и сердце при этом то замирало, то, ухая, падало куда-то вниз живота.

Вот так, по-настоящему, она целовалась впервые, и может, оно странно и не очень правильно, но теперь, думая про минувший родительский день, Дина ощущала даже не радость, а нечто сродни блаженству.

Было немного стыдно, но так упоительно… Этот поцелуй как будто вытеснил и боль, и разочарование, и обиду.

На мать она, конечно, злилась, вообще не желала с ней больше разговаривать. И на её обещания приехать Дина на другой день ответила сухо и коротко: нет, приезжать не надо.

И хоть думать про неё до сих пор было невыносимо, но легко получалось отгонять эти мысли. Даже стараться особо не надо. Стоило закрыть глаза, и она словно вновь переносилась в полутёмный зал, где Эрик обнимал её и целовал так жарко и самозабвенно… И если быть до конца честной, то очень хотелось, чтобы это снова случилось, но сама она, разумеется, никогда о таком даже не намекнёт, нет, ни за что.

С Лизой по поводу её пакости Дина хотела поговорить жестко, а то и вовсе проучить, отплатив той же монетой, но… счастливый человек — добрый человек. А её буквально распирало от новых чувств, таких непривычных, острых, пьянящих. Всё время тянуло улыбаться и мечтать. И Лизе она просто пригрозила.

Та сначала отпиралась, а потом обиженно надулась.

От Полины Дина знала, что Лиза просила её переселить в другую комнату, но директриса почему-то не разрешила. А жаль — жить в тягостном молчании было тяжело.

* * *С тех пор, как Дина стала открыто общаться с Эриком, никто больше нос от него не воротил, никто не косился в его сторону с кривыми ухмылками, никто не перешептывался за спиной, как было раньше. Однако и дружелюбия тоже не проявляли. Но после концерта на Эрика стали посматривать, особенно девчонки.