В зале и правда было слишком шумно."

"Она отошла подальше, чтобы гвалт не мешал, остановилась в паре метров от лестницы, набрала мать, но услышала механический голос автоответчика «Абонент недоступен…».

В отчаянии Дина раз за разом нажимала вызов, понимала, что это бессмысленно, но всё равно не могла остановиться.

Со стороны лестницы донёсся женский голос. Дина с расстройства не сразу сообразила, что это директриса. Нонна Александровна поднималась по лестнице и с кем-то говорила по телефону:

— … ты мог бы приехать… мне хотелось, чтобы ты приехал… Как зачем? Повидаться! Хотя бы повидаться… Я ничего не усложняю… Ну всё, хватит, я достаточно тебя слушала, больше не хочу…

В этот момент Нонна Александровна вывернула с лестницы в коридор, увидела Дину и вздрогнула.

Дина заметила, что директриса явно смутилась, хоть и быстро взяла себя в руки, но она была настолько подавлена, что эта мысль, промелькнув, тут же исчезла.

— Почему не в зале? — спросила Нонна Александровна, пытливо вглядываясь в её лицо. Видимо, желая угадать, что та поняла из случайно подслушанного разговора.

— Я сейчас, — ответила Дина.

Цепляться к ней директриса не стала, процокола по пустому коридору и скрылась за дверью актового зала. А Дина вновь принялась названивать матери, чувствуя, как внутри зреет истерика. Она даже не слышала, как сзади к ней подошёл Эрик, пока он не окликнул её.

— Дин, всё нормально?

Она сглотнула ком, сморгнула подступающие слёзы. Обернулась к нему и кивнула. Даже удалось вымучить слабую улыбку.

— Ну, идём тогда? Уже началось…

Дина снова кивнула, убрала телефон и вернулась вместе с Эриком в зал.

44

Директриса уже произносила торжественную речь, когда они с Эриком вошли в зал. Речь Нонны Александровны слушали все очень внимательно в полной тишине. Поблизости свободных мест не было, а пробираться в центр, толкаться, протискиваться они не решились, и оба остались стоять, подпирая стену, неподалёку от входа.

Эрик наклонился к её уху и негромко спросил:

— Что случилось?

Отвечать не хотелось, да и неуместным казалось здесь и сейчас жаловаться на мать, но он не отставал:

— Я же вижу, ты с утра сама не своя.

— Мама не приехала.

— Может, опаздывает?

Дина пожала плечами. Ну вот зачем он спросил? Она и так еле держалась. Сейчас совсем расклеится, а им ещё выступать…

— Ты ей звонила?

Она кивнула, затем, помолчав, добавила зачем-то:

— Недоступна она.

— Да за городом связь гуляет, может, просто не ловило. Или телефон разрядился. Всяко бывает. Ты не волнуйся, Дин. Уверен, всё с твоей мамой хорошо. Плохие вести всегда доходят быстро.