А теперь надо повернуться к нему и небрежно бросить пару фраз. Но вместо этого я нервно отбрасываю волосы за спину — чайник, как назло, все никак не хочет закипать.

— Мне тоже чай сделай, если не сложно, конечно.

Я физически ощущаю, что он стоит позади меня, даже тепло его тела ощущаю как свое.

— Без проблем, — отвечаю я, а у самой руки дрожат. Достаю из шкафа еще чашку с блюдцем, а они, предательницы, возьми и зазвени у меня в руке. Чуть не уронила!

Баев тут же отбирает у меня посуду и ставит на стол.

— Пожалуй, чай я сам налью, — как приговор выдает он. — А то еще кипятком обожжешься.

Молчу, сжав губы, а они болят из-за ранки, из-за поцелуев Баева! Жадных, грубых, но таких сладких.

Как он там говорил? Немного боли только в кайф? Вчера именно так и было.

— Пошли в гостиную. — Артем уже и поднос откуда-то вытащил, поставил на него чайник с чашками. — Понравилась икра? Не терпится повторить?!

Его взгляд полон превосходства. Надо мной. И Баев не даст мне забыть, как кормил меня вчера этими тарталетками с руки после того, как я ляпнула сдуру, что никогда не пробовала черной икры. Что не знаю ее вкуса. И он… он целовал меня каждый раз после того, как я проглатывала тарталетку.

«Что ты больше любишь, Мира, икру или мои поцелуи?»

«Твои поцелуи, конечно».

«Хочешь еще?»

«Конечно хочу».

«Тогда целуй. Сама».

И я целовала… Одному богу известно, почему мы только целовались ночью!

— Нет! — почти выкрикиваю я. — Нет, — добавляю уже тише, но увереннее.

— Не понял?

Взгляд Артема становится привычно холодным. И это, как ни странно, меня подбадривает:"

"— Я тут позавтракаю. Одна. А… икра… знаешь… ее много было. Кажется, я ее переела вчера.

Если б я могла, я бы с радостью испарилась бы, исчезла, превратилась в воздух, лишь бы не видеть его глаза сейчас. Ледяные, колючие и безжалостные. Но я стою как неживой истукан, который полыхает изнутри, и смотрю на Артема.

Он, не сводя с меня глаз, молча ставит на стол поднос, отворачивается и уходит.

Чашки звенят, из них выливается на блюдца чай, но я не обращаю на это внимания. Знаю, что все сделала правильно, но почему тогда так больно внутри?

Может, он вообще не имел в виду ничего такого, а я себе напридумывала? Да еще и «переела»! Надо ж было ляпнуть такое! Если б не Артем, я бы ее в жизни не попробовала!

Надо извиниться. Сказать, что я ничего плохого не хотела. Что… что это моя лучшая новогодняя ночь. И что я уже все забыла и все будет как раньше.

От этих мыслей на душе появляется светлая грусть. Да, так правильно. Набираюсь храбрости, чтобы пойти и поговорить с ним, как слышу, как закрывается дверь.

Он ушел.

Глава 65

— Мам, отлично отметили. — Стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно естественнее. — Да, с девчонками. Собрались тут все, кто на этаже остались, ну и отметили скромненько.