Осторожнее!

Да что вообще происходит?!

Рискуя попасть под горячую руку, все же робко заглядываю в гостиную. Глазам не верю. Рояль! Тот самый огромный белый рояль, который стоял в той комнате и на котором вчера играл Темный, теперь занимает центральное место в гостиной на втором этаже. Двое рабочих очень медленно, словно боясь прикоснуться к белоснежному инструменту, несмело двигают его ближе к Баеву.

В груди вспыхивает что-то яркое, горячее и мгновенно уничтожает холодный склизкий яд страха, успевший проникнуть в каждую клеточку моего тела.

Он справился! Справился со своей болью! Может, еще не до конца, не полностью, но обратной дороги уже нет.

Я знала, что он сможет, он сильный. Очень сильный!

Прячу счастливую улыбку и собираюсь тихонько исчезнуть, но слышу грозный окрик:

— Шанина!

Выдохнув и не глазея по сторонам, подхожу к Артему с умным, но покорным видом.

— Тут нормально? — кивает он на рояль. — Рядом два дивана, кресла, да и ковер теплый.

Не понимаю, о чем он. Баев явно куда-то собрался — в джинсах и в свитере, на диване небрежно лежит его шарф и черная куртка.

— Чего молчишь-то? — спрашивает он после того, как царственно кивает рабочим, и те выходят из гостиной.

— Вчера тебя было не заткнуть! Наговорила гадостей, как всегда.

— Я?! Это я наговорила? — Из меня рвется затаенная накануне обида. — Ты меня вчера выгнал!

— Неужели? — Баев подходит к роялю и правой рукой начинает наигрывать какую-то очень знакомую мелодию, название которой я, к своему стыду, не знаю. — Мира, я в пять утра споткнулся о твои ноги! Не хочешь объяснить, почему ты спала под дверью?

Краснею под его взглядом, еще и нос, как назло, чешется. И что я ему скажу? Ни одной остроумной мысли в голове.

Зато понятно, как я очутилась в кровати и почему этого не помню.

— Спасибо, что отнес меня в мою комнату и не оставил спать на полу.

— Была такая идея, — кивает Баев совершенно серьезно. — Так, иди переодевайся во что-нибудь потеплее. Мы уезжаем.

Я ослышалась?

— В смысле? Куда? У меня по плану…

— По плану у тебя я, Мира. — И снова этот тон уставшего взрослого, который объясняет ребенку, что нельзя писать слова на стенах. — Поэтому живо одеваться. Здесь будет небольшой внеплановый ремонт. Поверь, ты не хочешь в нем участвовать.

— А куда… — спрашиваю уже в коридоре. Артем полностью одет, в руке держит кожаный портфель.

— По дороге узнаешь! — Баев подталкивает меня к лестнице. — Ты, кстати, как к вертолетам относишься?

Глава 61

Глава 61

— Вертолет? Прикалываешься? — Я недоверчиво хмурюсь. — Да я на самолете ни разу не летала! Вот только…

Я замолкаю, потому что до меня внезапно доходит, что я не говорила Артему о том, что собираюсь на Новый год домой. Хотя… он же наверняка все слышал, когда пришел ко мне в комнату.