Но я не трогал вашего ребенка. Это для меня святое.

— А вы человек принципа. Что вы нарыли на судью Пирса?

— Это не важно.

Конечно же, он был прав. Меньше знаешь — лучше спишь.

— Что я могу сделать, чтобы помочь моему сыну, мистер Коупленд?

— Поезд уже ушел.

— Вы действительно так считаете? Думаете, его жизнь кончена?

— Ваш сын отсидит пять, может, шесть лет. От того, что он сделает, находясь в тюрьме, и того, что он сделает, выйдя на свободу, и будет зависеть его жизнь.

Э-Джей показал мне конверт из плотной бумаги."

"— Не знаю, что мне с этим делать. — Я молчал. — Человек прилагает все силы, чтобы защитить своих детей. Может, этим я могу оправдаться. Может, этим оправдывался и ваш отец.

— Мой отец?

— Ваш отец служил в КГБ. Вы это знали?

— У меня нет времени на пустые разговоры.

— Это материалы его личного дела. Мои люди перевели их на английский.

— Мне незачем их читать.

— А я думаю, в этом есть необходимость, мистер Коупленд. — Он протянул конверт. Я его не взял. — Если хотите узнать, как далеко может зайти отец, чтобы обеспечить детям лучшую жизнь, вы должны это прочитать. Может, тогда вы немного поймете и меня.

— Я не хочу вас понимать.

Э-Джей Дженретт по-прежнему протягивал конверт. В конце концов, я его взял. Он ушел, более не произнеся ни слова.

Я направился в кабинет, закрыл за собой дверь. Сел за стол, достал материалы. Прочитал первую страницу. Ничего интересного. Прочитал вторую, и, когда уже подумал, что ничто и никогда не причинит мне более сильных страданий, слова вспороли мне грудь и вырвали сердце.

Мьюз вошла не постучавшись.

— Скелет, который нашли около лагеря… Это не твоя сестра.

Я не мог говорить.

— Видишь ли, доктор О'Нилл нашла какую-то подъязычную кость. Формой похожа на подкову. В любом случае она сломана пополам. Это означает, что жертву, возможно, задушили руками. Но дело в том, что у молодых подъязычная кость не такая твердая, она больше похожа на хрящ. Поэтому О'Нилл провела рентгеновское исследование. Короче, скелет принадлежит женщине старше сорока лет, а может, и пятидесяти, но не девушке возраста Камиллы.

Я молчал. Смотрел на лежавшую передо мной страницу.

— Ты понимаешь? Это не твоя сестра.

Я закрыл глаза. И какая же тяжесть лежала на сердце!

— Коуп!

— Знаю.

— Что?

— В лесу не моя сестра. Это моя мать.

Глава 42

Сош не удивился, увидев меня.

— Ты все знал, не так ли? — спросил я.

Он говорил по телефону. Прикрыл рукой микрофон.

— Присядь, Павел.

— Я задал тебе вопрос.

Он закончил разговор, положил трубку на рычаг. Потом увидел в моей руке конверт из плотной бумаги.

— Это что?

— Материалы из личного дела отца. Достали в архиве КГБ.

Его плечи поникли.

— Нельзя верить всему, что там пишут. — Однако слова Соша прозвучали очень уж неубедительно.