— Джил влюбился в нее. Он был из бедной семьи. Мы жили в самой нищей части Ирвингтона. Мистер Силверстайн решил, что дети сотрудников лагеря могут отдыхать в нем бесплатно. Я работала в прачечной. Вы знаете.

Я знал.

— Мне очень нравилась ваша мать. Такая умная. Мы много говорили. Обо всем: о книгах, о жизни, о наших разочарованиях. Наташа так много знала. И такая была красивая, что дух захватывало. Вы понимаете?

— Думаю, да.

— Короче, Джил по уши влюбился в Марго Грин. Удивляться нечего. Ему восемнадцать. А она в его глазах — модель с обложки журнала. С мужчинами так всегда. Ими движет похоть. Мой Джил не отличался от других. Но Марго разбила ему сердце. Это тоже обычное дело. Он бы пострадал несколько недель, а потом обо всем забыл. Скорее всего забыл бы. — Она замолчала.

— Так что произошло?

— Вмешался Уэйн Стюбенс.

— И что он сделал?

— Нашептал Джилу, что Марго это не должно сойти с рук. Воззвал к его мужскому самолюбию. Марго, сказал он, открыто смеялась над Джилом. И ей за это нужно отплатить. Уэйн Стюбенс подзуживал и подзуживал Джила… не знаю, как долго… но в итоге Джил согласился.

Я скептически усмехнулся:

— Так они перерезали ей горло?

— Нет. Но Марго вела себя вызывающе. Да еще флиртовала со всеми подряд. Помните?

Уэйн прямо назвал ее динамисткой.

— Поэтому многие хотели проучить ее. Мой сын, разумеется. Дуг Биллингэм тоже. Может, и ваша сестра. Она в этом участвовала, но, возможно, потому что ее уговорил Дуг. Это не важно.

Медсестра открыла дверь.

— Не сейчас.

Я ожидал протестов с ее стороны, но что-то в моем голосе произвело на нее должное впечатление. Медсестра попятилась и закрыла дверь. Миссис Перес опустила глаза и уставилась на сумочку, словно боялась, что кто-то ее украдет.

— Уэйн все тщательно спланировал. Так говорил Джил. Они собирались заманить Марго в лес. Все обставлялось как детская шалость. Ваша сестра подбросила приманку. Сказала, что их будут ждать классные парни. Джил надел на лицо маску. Он схватил Марго. Связал. На том все вроде бы и заканчивалось. Они собирались оставить ее на несколько минут. А потом или она сама развязала бы веревку, или они бы подошли, чтобы освободить ее. Глупая шутка, но для летнего лагеря обычное дело.

Я не спорил. Какие только шутки не выделывали тогда в летних лагерях. Помнится, одного парня прямо на кровати вынесли в лес. Он проснулся утром — один, под открытым небом, в ужасе. Или на спящего наставляли луч фонаря. Потом трясли за плечо и кричали: «Уйди с рельсов», — а затем смотрели, как бедняга падал с кровати. Двое задир называли других парней гомиками. Однажды ночью, когда они крепко спали, мы перенесли одного в кровать к другому и раздели обоих догола. Утром они проснулись в одной кровати. И как-то сразу перестали обзываться.