Флер улыбнулся:

— Значит, нервничаешь?

— Просто хочу уберечь жертву насилия от твоих издевательств.

— Moi?[8] — Он приложил руку к груди. — Я оскорблен.

Я просто смотрел на него. И пока смотрел, открылась дверь и в кабинет вошла Лорен Мьюз, мой главный следователь. Примерно моего возраста, от тридцати пяти до сорока, она при моем предшественнике, Эде Штейнберге, занималась только расследованием убийств.

Мьюз села, не произнеся ни слова, без приветственного взмаха руки.

Я вновь повернулся к Флеру:

— Так чего вы хотите?

— Для начала хочу, чтобы мисс Шамик Джонсон извинилась за то, что едва не уничтожила репутацию двух славных, честных парней.

Я молча смотрел на него.

— А потом мы согласимся на немедленное снятие всех обвинений.

— Мечтать не вредно.

— Коуп, Коуп, Коуп… — Он покачал головой, цокая языком.

— Я сказал, нет.

— Ты восхитителен в образе мачо, но тебе это уже известно, не так ли? — Флер повернулся к Лорен Мьюз. Лицо его перекосилось как от боли. — Господи, как ты одеваешься?

Мьюз вся подобралась:

— Что?

— Твой гардероб. Словно новое шокирующее реалити-шоу канала «Фокс»: «Когда женщина-полицейский одевается сама». Боже! И эти туфли…

— Они удобные.

— Дорогая, первое правило моды: слова «туфли» и «удобные» в одном предложении не употребляются. — И тут же, без малейшей паузы, Флер сменил тему: — Наши клиенты соглашаются на наименее опасное преступление, а ты просишь для них условный срок.

— Нет.

— Могу я процитировать тебе только два слова?

— И эти слова уж точно не «практичные туфли».

— Нет, они куда страшнее для тебя. Кэл и Джим.

Он выдержал паузу. Я посмотрел на Мьюз. Она заерзала на стуле.

— Всего два коротеньких имени, — напевно продолжил Флер. — Кэл и Джим. Просто музыка для моих ушей. Ты знаешь, о чем я говорю, Коуп.

Я на приманку не клюнул.

— В заявлении так называемой жертвы — ты читал ее заявление, не так ли? — в заявлении она однозначно указывает, что насильников звали Кэл и Джим.

— Это ничего не значит.

— Видишь ли, сладенький, и постарайся обратить внимание на мои слова, потому что они могут иметь немалое значение для всего процесса… Наших клиентов зовут Барри Маранц и Эдуард Дженретт. Не Кэл и Джим. Барри и Эдуард. Разве эти имена звучат как Кэл и Джим?

На этот вопрос ответил Морт Пьюбин, широко при этом улыбнувшись:

— Совсем не так, Флер.

Я молчал.

— И сам видишь, так сказано в заявлении потерпевшей, — продолжил Флер. — Это же прекрасно, ты не находишь? Подожди, дай-ка я его найду. Хочу зачитать. Морт, заявление у тебя? Ага, вот оно. — Адвокат нацепил очки для чтения, откашлялся и изменил голос: — «Двое парней, которые это сделали. Их имена — Кэл и Джим».

Он опустил бумагу и посмотрел на меня, словно ожидал аплодисментов.

— В ней нашли сперму Барри Маранца.