В свое время, если ловили какого-нибудь шкета, который писал на заборе дурное слово, его заставляли прочитать то, что он написал. И ему было стыдно. Так и тут. Если тебе стыдно даже сказать, за кого-то, – значит, ты точняк за кого-то не за того.

…

– Так за кого ты?

– За Украину, – буркнул Слава.

– Уже лучше. А за какую Украину? Их сейчас две. Одна – в Киеве, другая – в Днепре. Я вот тоже, можно сказать, за Украину. Ту, что в Киеве. За Украину, которая прекратит все это безумие и будет жить в мире и тесном союзе с Россией. Просто потому, что иная дорога привела к гражданской войне.

Так – за какую?..

– Вон, Катька расскажет.

– Ну? Кать, расскажи. Ты, как я понимаю, отвечаешь за политическую ориентацию вашей ячейки общества?

Про себя ответил – перегибаю палку. Может, говор нашел, после всего. Это бывает – после того, как избежал серьезной опасности, всегда тянет поговорить. Но есть тут еще и другое – злость. Злость на этих двух щенков, которые все же сделали по-своему. Не послушали нас, старших. И опрокинули страну…

Как там Цой пел – дальше действовать будем мы? Ну, вот и результат этих действий.

И ведь не осознают… чувствуют, что что-то не то натворили, но осознать, покаяться, начать что-то исправлять смелости не хватает. И ведь они – не единственные, они – портрет поколения. Непоротого, непуганого, невоспитанного поколения, как выразился один из майданутых, – без дурного советского багажа в голове. И вот вокруг нас то, что они натворили.

Как стадо слонов… во главе стада всегда идет старая и опытная слониха… у слонов матриархат. Эта слониха помнит, где можно переправиться через реку, где любят поджидать львы, где есть ямы с солью, а где – рощи с зелеными листьями и побегами, лакомством для слонов.

И она ведет стадо, как и год, и два, и пять лет назад, а стадо ей подчиняется.

А теперь представьте, что молодые слоны послали старую слониху на три всем известные и побрели в другую сторону. Ну и чем все это кончится – и для молодых слонов, и для стада, которое лишилось молодого поколения и обречено просто вымереть?

– Не считаю нужным, – огрызнулась она.

– А чего так? Мордой лица не вышел?

– Ты москаль.

– Круто. Еще бы сказала – монголокацап. Или угрофинн.

Хотя правильно финноугр. Вы на Майдане познакомились?

– Да.

– А потом дорожки ваши разошлись как в море корабли?

– Да нет…

– Что ты ему рассказываешь! Он все равно не поймет!

– Помолчи!"

"О, а вот это я уже уважаю. В свое время я научился говорить «помолчи» своей жене слишком поздно. Когда мое первое место в семье воспринималось не как нечто незыблемое и Богом данное, а как восстание. Майдан. Киевляне могут мне позавидовать – в режиме Майдана они прожили менее полугода. Я – больше десяти лет.