- Да, у нее сын, - продолжает врач. - Малыш не пострадал – она успела оттолкнуть коляску и приняла удар на себя.

- Настоящая мать, - выдыхаю с облегчением и светлой грустью.

Надя была такой же. Как тигрица, боролась за нашего ребенка. Грызть была готова всех вокруг, и даже меня. Но не смогла вырвать дочку из цепких лап судьбы.

- Хм, да, но несговорчивая, - тяжело вздыхает. – Только поступила, а уже требует отпустить ее домой, к сыну.

- Отпустим, когда сама пойдет. И не таких упрямых на ноги ставили, - останавливаюсь у палаты, нажимая на ручку двери. - Как зовут? – киваю на историю болезни в руках Вячеслава Никитича. – Мне как к ней обращаться?

- Надежда Богданова, однофамилица ваша, - невозмутимо называет имя, от которого меня бросает в холодный пот. В этот же момент я толкаю дверь и машинально, как робот, переступаю порог.

Невозможно. Только не она! Но…

На больничной койке – моя бывшая жена, с которой мы развелись год назад.

Встречаемся взглядами.

Вздрагивает. Узнала. И я не забыл.

- Сколько месяцев ребенку? – спрашиваю совсем не то, чем должен интересоваться врач.

Читаю ответ в ее широко распахнутых, наполненных слезами глазах.

Значит, дома Надю ждет младенец. Скорее всего, наш сын, о рождении которого я даже не подозревал. Не заслужил быть отцом. Сдерживаюсь с трудом, потому что осознание бьет прицельно в сердце, разрывая его на части.

Мир вокруг вдруг перестал существовать. В палате только мы вдвоем. Я и моя одержимость.

Скажи мне, милая, за что ты так со мной?

Глава 2

Ранее

Надежда

Ослепляющая вспышка фар, грозный рев мотора и… пронзительный визг тормозов.

Черный автомобиль заносит на скользком асфальте. Огромная махина разрезает плотную стену дождя, оглушительно сигналит и на полной скорости мчится на нас с сыном.

Счет идет на доли секунды. Шансов нет.

Эмоции мгновенно отмирают, остается лишь жгучий материнский инстинкт. Именно он побуждает меня с силой оттолкнуть от себя коляску.

Последнее, что я слышу, это жалобный детский писк из люльки, проникающий в самое сердце и разрывающий его изнутри.

В голове одна мысль: «Сыночек, не пострадай!»

Неужели я и правда проклята, если после утраты первого ребенка судьба заберет у меня и второго?

Удар. Толчок. Кромешная тьма.

Острая, адская боль пронизывает спину и отдает в ноги. Ощущение, будто все кости ниже пояса раздробили в пыль, а мышцы перекрутили в мясорубке.

Просыпаюсь в слезах. Меня трясет, как в лихорадке. После кошмара не получается сориентироваться и понять, где я нахожусь. С губ машинально срывается:

- Сынок? Малыш…

Рука скользит по холодному, пустому матрасу. Паника захлестывает меня с головой, но я выныриваю в последний момент. Мысленно встряхнув себя, собираюсь по крупицам.

Осматриваю палату – и медленно возвращаюсь в реальность.