– Сейчас машину припаркую, Назарку в коляску пересажу – и к тебе придем.

- Хорошо, мы встретим, - произношу онемевшими губами, а сердце в груди бьется в припадке, лупит в ребра, перекрывая шум вокруг.

На плечи ложится плед, а его края бережно разглаживаются широкими, горячими ладонями, в которых хочется скрыться от всех невзгод. Но нельзя.

Больше нельзя.

Вторым одеялом Назар заботливо укутывает мои ноги, присев на корточки перед коляской. Как бы невзначай оставив руки на бездвижных коленях, смотрит на меня исподлобья.

Изучает. Вскрывает. Проникает в самую душу, растерзанную и потрепанную.

- Мама приехала, - сипло выдыхаю.

- Отлично, я проведу тебя к ней, - невозмутимо отвечает и важно выпрямляется, не проявив ни единой эмоции.

Не человек, а гранитная скала. Возвышается надо мной, заслоняя мощным телом слабые лучи тусклого осеннего солнца.

Неторопливо заходит мне за спину, снимает коляску с тормоза, мягко толкает - и тут же стопорится.

- Она не одна, - поворачиваюсь, упираясь в подлокотник, и запрокидываю голову, чтобы перехватить напряженный огненный взгляд Назара. – Вместе с сыном.

* * *

Желтизна в его глазах горит ярче и опаснее, желваки на скулах ходуном, губы сжаты так сильно, что бледнеют и сливаются с кожей, мужественные черты лица ожесточаются. Назар каменеет. Секунду спустя отмирает, как по щелчку, и возвращает ладони на ручки кресла. Спокойно делает пару плавных шагов вместе со мной.

- Я буду рядом, но постараюсь не мешать вам общаться, - произносит таким равнодушным тоном, словно пропустил мимо ушей информацию о ребенке. Но я чувствую его настрой, четко считываю реакцию. Он все прекрасно слышал и правильно понял.

- Я не против, - шепчу многозначительно. – Ты нам не помешаешь. - Даю себе пару секунд, чтобы собраться с духом, и лихорадочно выпаливаю: - Он твой сын, Назар.

Колесо попадает в стык между тротуарными плитами, и меня ощутимо встряхивает. Богданов откликается мгновенно: обхватывает меня сзади за плечи, чтобы уберечь от падения, прижимает спиной к себе. Импульсивно взмахиваю руками и вцепляюсь в его широкие, крепкие запястья. Не в подлокотники, не в коляску, а в бывшего мужа, словно он мой спасательный круг.

- Я знаю, - соглашается, наклонившись к моему виску и шумно, сбивчиво дыша. Говорит без тени сомнения, но от его стального тона становится не по себе. Отдергиваю руки, будто обожглась, и мы продолжаем путь. - Боишься, что я захочу забрать его? – задает неожиданный и очень жестокий вопрос. - Подам в суд, подниму все свои связи и…

- Нет, - перебиваю, смаргивая жгучие слезы, что застилают глаза. Мир вокруг размазывается и плывет. Остается лишь голос, который звучит над головой. Такой родной и чужой одновременно. – Я хорошо тебя знаю. Ты с нами так не поступишь.