Поэтому я не хотел торопиться, а сначала все обдумать и просчитать, но ты сделал по-своему.

- Я должен был скорее вернуть дочь, которую мы потеряли из-за нее! – указываю рукой на мать, не удостоив ее взглядом. – Она во всем виновата!

- Согласен, - коротко кивает папа. - Но в нашем роду за ошибки слабых членов семьи отвечают мужчины. Так было принято всегда.

- Предлагаешь замять дело и отпустить с миром всех причастных? Особенно… эту, - морщусь, потому что язык не поворачивается назвать ее матерью.

- Я очень раскаиваюсь, Назар, - жалобно тянет она и переводит взгляд на мою притихшую жену. - Надя! Прошу вас…

- Да насрать нам на твои раскаяния! – чеканю громко и яростно. Закашливаюсь от нервов, машинально прижав руку к груди. Боли нет, если не считать душевную, но привычка осталась.

- Не ссорьтесь, умоляю. Тише! – ласково поглаживает меня Надя по плечу. Поворачиваюсь и только сейчас замечаю, что все это время она безмолвно плакала. - Прекратите добивать друг друга! Егор Натанович на больничной койке, а Назар… не так давно перенес приступ.

- Как? – хрипит отец, и красные пятна проступают на его лице и шее. - Что случилось?

Выдыхаю, стараясь остыть. Жестом прошу его тоже успокоиться. Жена не зря нас останавливает, иначе мы друг друга до могилы доведем.

- Ничего страшного. Поставили стент и отправили в отпуск. Не спешите меня утилизировать, как бракованный товар, - с намеком ухмыляюсь матери. - Я еще поживу.

- Господи, - папа прижимает ладонь ко лбу, растирает, прикрыв глаза, а потом хмуро зыркает на свою жену. - Смотри, до чего ты довела нашего сына…

- Я… не хотела. Простите… Я готова ответить за то, что сделала.

- И ответишь, я прослежу, - перебивает ее отец, взглядом приказывая заткнуться. - Однако, Назар, подумай о последствиях в случае огласки. Ты спровоцируешь большой скандал, в результате которого обязательно вскроется прошлое. Поступок Кристины пятном ляжет на всех нас. Одно дело наказать виновных, но совершенно другое – разрушить жизнь собственным детям. Слепая месть еще никого ни к чему хорошему не приводила.

- Ты просто хочешь спасти мать, - устало повторяю.

- Назар, Егор Натанович прав, - нашептывает Надя, как ангел на моем плече.

- Ты готова простить ее? – прищурившись, рассматриваю ее с недоумением и шоком. – После всего, что мы пережили?

- Нет, никогда, - отрезает твердо и поджимает губы. - Но будет лучше, если вся эта грязь останется внутри семьи. Никто не должен узнать о том, что произошло на самом деле.

- Предлагаешь просто забыть?"

"- Пусть лучше спишут все на халатность медиков, чем обнародуют информацию, которая может навредить нашим детям. Я не хочу, чтобы звучали диагнозы. Не хочу, чтобы на наших детей указывали пальцами. Не хочу, чтобы у тебя, Назар, были проблемы в карьере.