Не спорит. Мило улыбается, взмахивает ресницами. – У Ангелины занятие на следующей неделе, - мрачно вспоминаю.

- Нормально, - кивает задумчиво. – Пока придется делать вид, что все по-прежнему, и собирать факты. Ты был прав, без доказательств нам дочку никак не вернуть. Лишь бы Егор Натанович не вмешался…

- Да, никаких поспешных действий и паники, - соглашаюсь, а сам испытываю легкий шок от поведения жены. И это ее я гонял по психологам? Она сейчас полностью меня заменяет, приятно удивляя сознательностью и стальным характером.

- Значит, отдыхай, - командует, довольная собой.

- Победила. Сдаюсь! – приподнимаю один уголок губ, и она тут же касается их пальцами, невесомо порхает по моему лицу.

- Мама готовит тебе овощной бульон и кашу, папа вечером привезет ужин, - чеканит так, будто заранее знала, что сможет меня убедить. – У тебя есть пара часов на отдых, - поглядывает на циферблат настенных часов.

- Не ожидал от тещи и тестя такой заботы, - хмыкаю настороженно.

- Зря, Назар, - важно отчитывает меня, обиженно поджимая подбородок. – Они никогда не относились к тебе плохо. Просто хотели, чтобы я была счастлива…

- Со мной не была, - не спрашиваю, а констатирую факт.

Заранее знаю ответ. Я отвратительный муж, невнимательный и жесткий.

- С тобой было... по-разному, - честно выдает на рваном выдохе, и я благодарен ей за правду. Она сближает нас. – Но без тебя гораздо хуже. Хочется умереть, - добавляет едва различимо.

- Хм, взаимно. Я почти сдох, - грубо выплевываю.

Это не признание в любви, зато от чистого сердца. Как есть.

- Значит, лучше нам быть вместе.

- Согласен, но не сейчас… Милая, когда Геннадий Андреевич появится, ты лучше езжай с ним домой. Побудь с сыном и родителями, - нехотя отстраняюсь от нее, обессиленно падая на подушку. Проклятое успокоительное! – Обещаю, я не сбегу.

- Нет, доктор разрешил мне остаться. Я буду с тобой, - упрямо фыркает, а я вместо ответа невольно зеваю. Черт! Совсем расклеился. – Опять отключаешься? – снисходительно хихикает Надя и ласково гладит меня по плечу. Наклоняется, целует в уголок губ, который тут же тянется вверх. Ведет своим носом вверх по моему, чмокает в лоб.

Согревает. Ласкает. Убаюкивает.

Глаза слипаются от ее тепла и нежности. Разум плывет.

- Лошадиная доза транквилизаторов, - хрипло рычу в свое оправдание, не в силах бороться со слабостью. Когда-то в таком же состоянии была Надя. Засыпала в палате реабилитационного центра, а я сидел рядом, держал за руку, охранял ее сон, чтобы не вернулись ночные кошмары. – Милая, не жалей меня.

- Это не жалость, Назар, ты ошибаешься, - вздыхает она и ложится со мной. Устраивается на моей груди, словно мы дома. Как же хорошо с ней. Она и есть мой дом. – Это любовь, - чуть слышно признается, крепче обвивая меня руками.