- Думаю, мы по одну сторону баррикад, - заторможено тяну, а когда пазл в голове складывается, начинаю смеяться над ситуацией. – Ох, Надя, заговорщица, - хрипло выдыхаю, массируя пальцами переносицу.

- Назар? – растерянно зовет Одинцов.

- Так, Гордей, все нормально, - успокоившись, хлопаю ладонями по столу. – Я согласен на твою независимую лабораторию, только назначь мне другое время, чтобы мы с Викой не встретились. Мне нужно сдать материал сегодня, не теряя времени, а дома я с женой поговорю и мы все выясним... Не спрашивай, просто помоги, - поднимаю руки, будто капитулирую.

- Ладно, записывай контакты, - сдается, находя нужный номер. – А пока что сам марш на анализы, - грозно приказывает, вручая мне стопку направлений.

Под конец дня, уставший и измотанный, я возвращаюсь домой. Настроение поднимается, стоит мне переступить порог и увидеть жену с сыном на руках. Любуюсь ими, пока перед глазами не начинает мельтешить знакомая фигурка, заслоняя вид.

- Привет, братишка, и пока. Я и так засиделась с Надюшей, очень спешу, - чмокает меня в щеку Вика и, прошмыгнув мимо, шустро сбегает.

Догадываюсь, почему… Мы никогда не лгали друг другу, так что сестре просто стыдно смотреть мне в глаза после того, как пошла на авантюру с моей женой. Надя тоже ведет себя по-другому, нервничает, суетится вокруг меня, за ужином ни крошки в рот не берет.

Я не задаю лишних вопросов. Молчу, наблюдая за ней. Терпеливо жду, когда сама сознается, но она скрывается в детской, чтобы уложить Назарку.

Что ж, видимо, самые важные разговоры у нас происходят в постели. Дождавшись, пока сынок уснет, устраиваюсь рядом с Надей, нагло обнимаю ее, разворачивая к себе лицом. Пусть не притворяется спящей.

Целую в губы, спускаюсь к шее, прикусив нежную кожу, и вбираю тонкий сладкий аромат со слабыми больничными нотками, которые не перебить духами и гелями для душа. Особые запахи. Если я пропитан ими постоянно, то для Нади, круглыми сутками находящейся дома, это несвойственно.

- Как погуляли с Викой? – шепчу ей на ухо, заставляя напрячься. Ухмыльнувшись, захватываю зубами мочку. – Что купили? Может, покажешь на себе?

Провоцирую словами, отвлекаю ласками. Ныряю рукой под одеяло, поглаживаю разгоряченное тело, забираясь под тонкую пижаму. Все эти дни до боли хочу свою жену, но удовлетворяюсь лишь прикосновениями. Она еще слишком слабая и хрупкая. Мне страшно трогать ее, как раньше. Боюсь навредить, разбить эту хрустальную вазу.

- Нельзя же, - сипло постанывает Надя, срывая мне крышу своим приятным голосом.

Тревоги дня на мгновение растворяются в нашей близости. С ней мне становится легче и спокойнее. Она исцеляет мое сердце лучше самого выдающегося кардиолога.

- Смотреть можно, - играю с ней, как кот с мышонком.