Ресницы темные густые, как у Илюшки совсем… Стоп, женщина, не думать сейчас о сыне.

— Гори оно все синим пламенем, — с каким-то отчаянием говорит Ярослав.

А я смеюсь. Наверное, это тоже отчаяние. Обнимаю крепко. Сержусь, что пахнет гелем для душа — мне всегда нравился его запах. Приходил с работы, а я прижималась к нему, вдызала полной грудью, Ярослав меня токсикоманкой называл…

На губах горечь слез, но их я не стыжусь. Вот еще почему именно Ярослав важен и нужен сейчас — перед ним я могу позволить себе быть слабой. Обнимаю его за плечи. Кожа к коже, тесно, близко. Ловлю на себе мужское дыхание, сама дышу через силу — вдруг воздуха становится категорически мало.

Наш секс болезненно яростен, Ярослав буквально вдалбливается в мое тело, я судорожно стискиваю его плечи, наверняка потом синяки останутся… Мозг все же отрубается — незадолго до оргазма. В этот раз Ярослав все же кончил в меня, лениво думаю об этом, собирая себя по крохам.

Болит копчик — трахались мы на полу. Все тело ноет, но расслаблено — приятно. Все еще чувствую в себе отголоски оргазма, тело словно вибрирует. Дышу. Смотрю в потолок — идеально белый, неброская лепнина по карнизу.

Не думаю ни о чем, и это — прекрасно. Это то, что мне сейчас нужно.



Катя взрывается плачем так резко и яростно, что в реальность я возвращаюсь рывком. Вспоминаю, что ребенка оставили на диване. Он широкий, но Катя вертится уже немного. Представила, что ребенок упал и похолодела. Вскочила, как была, голая, со следами слюны и спермы на теле, понеслась в гостиную, перепрыгнув через лежащего на полу Ярослава.

Она не упала. Перевернулась обратно на спину, иногда это у нее так резко получалось, что она пугалась.

Может и сейчас так…подхватила ее на руки. Они — трясутся. Это же не просто маленькая девочка. Это ключ к моему сыну. Ключ к счастью.

Катя успокоилась, но дышала еще рвано, всхлипами, вертелась у меня на руках. То, что я стою голая, вот так, я поняла, когда она схватила меня на сосок. Наверняка неосознанно — не умела еще брать. Я осторожно отстранила ее ручку и устроила ребенка в постели.

— Ночь уже, — сухо сказала я. — Я пойду.

Ярослав отвел прядь моих волос от лица. Вынудил меня приподнять лицо за подбородок. Поцеловал. Не так, как на полу целовал, совсем недавно.

Легко, едва коснувшись. А мне зареветь захотелось и к нему прижаться — ну, зачем все так???

Мимо консъержа пробегала низко опустив голову — я и правда такая, как они обо мне думают. Но я не чувствовала стыда. Скорее — злость на себя. Хотя бы за то, что ни о чем не жалею. А утром проснулась совершенно разбитой, не радовало даже то, что сумела проспать рекордных по нынешним временам семь часов. Все тело ломит — последствия бурного секса на полу. Не по годам тебе Яна, такие развлечения.