— Лучше, — сказал Ярик, словно вдруг решившись на что-то. Подняла голову, поймала его взгляд, кажется, вглубь себя смотрит. — Ян…

Не договорил. Я вдруг остро осознала, что стою в фойе больницы и прижимаюсь к чужому мужу. Волной накатила неловкость — торопливо отстранилась.

— Ты поспи, Ян. Поешь обязательно. Высохнешь…

Будто сам образец здорового выспавшегося человека. Лицо осунулось, под глазами круги. И колено, видимо, мучает — прихрамывает ощутимо. Мне стало его жаль, но это была эгоистичная жалость. В его боли я видела отголоски своей.

Попрощалась сухо, ушла. Дома раздевалась торопливо, стараясь избавиться от запаха больницы, который казалось, пропитал насквозь.

Оставила вещи на полу неопрятной кучкой, приняла душ. Выполнила программу минимум, сейчас с сыном поговорю по видео связи, а что делать потом — неизвестно. Пироги печь и себя есть. Поедом.

Подняла вещи с полу и замерла. Стою в руках с темно-серой толстовкой и дышу через раз. Через силу. Потому что на темной ткани — волосы. Длинные, светлые, чуть завивающиеся. Химиотерапия. И выть хочется, и из дома бежать, далеко, пока ноги держать не перестанут, пока не упаду без чувств.

"

"Но я взяла себя в руки. Точнее — сделала вид. Ради сына. И даже улыбалась во время разговора с ним. А потом полночи смотрела в потолок и даже плакать сил не было, хотя хотелось. Телефон стоял на беззвучном, но после часу ночи недвусмысленно подмигнул световым сигналом — смс пришло.

""Ты спишь?""

Ярослав конечно же. После недолгого колебания я ответила и телефон разразился звонком сразу же, будто только этого и ждал.

— Я боялся звонить. Вдруг спишь…

Говорит, на заднем фоне девочка плачет. Я ее слушаю и вдруг реветь захотелось, хотя до этого — никак.

Но не плачу, жду, что еще скажет.

— Она кричит. Которую ночь, Ян. Это не зубы еще, рано. Она здорова. У нее хорошая смесь. Я купил все от коликов, а она плачет. Я просто не могу уже. Не знаю, что делать с ней. Яна… Помоги пожалуйста.

И замолчали оба. Только Катя плачет. А я вдруг подумала, что вполне понимаю Ярослава. Отчего не понять? Я сама через это все прошла. Ребенок, который спать отказывался, орал так, что у меня в глазах троилось от недосыпа и пропало молоко. И абсолютное одиночество вокруг.

Раньше, когда я не была беременна, я нормально относилась к тому, что Ярослав живет своим бизнесом, который мне казался хренью на постном масле.

Я не верила в то, что его идеи принесут деньги. Но я любила его и казалось — море по колено. Наверное, мне думалось, что я смогу его изменить. Убедить, что совершенно неважно доказать всему миру то, что можешь. Потому что я сама не верила в то, что у него получится.

А потом родился Илья. И оказалось, что во мне чертовски мало терпения. А ночи были длинные, так скоро осень наступила. Темные.