— Это хорошо. Наверное ей не нравится в больнице. Я один раз лежал, мне не понравилось.

А я даже не знал, почему он лежал. У нас с Елагиным существовала договоренность. Раз в год он присылал мне отчет. Совершенно сухой. Вырос на столько то сантиметров. Весит вот столько то. Словно мне ребенок на мясо нужен. Иногда к нему прилагалась фотография, чаще — издалека. Скупые слова. Тот самолет, что я прислал ему нравится. Играет. В садик ходит. Начал говорить. Но… никаких подробностей. Вот Илья лежал в больнице, а я этого даже не знал. Я много не знал, это незнание просто убивало.

— Теперь, — сказал Илья и вдруг запнулся. — Теперь, когда у вас есть другой ребенок, вы больше не будете приезжать?

Меня скрутило в узел. В бараний, блядь. Никакие сломанные ноги не сравнятся по уровню боли с этим. И смотрит так серьезно, а у меня дыхание перехватило. А Янка отвернулась, но я вижу ее отражение, глаза в нем темные-темные. Она этого же боится, Яна. Того, что я предам ребенка, а теперь он достаточно взрослый чтобы это понять и запомнить. А я слов, блядь, верных подобрать не могу, ребенок ждет…

— Теперь уменя будет два ребенка, — сказал я и улыбнулся, стараясь не выпустить ищнутр бушующую бурю.

 — Конечно, сейчас она маленькая и скучная, но быть может потом вы подружитесь.

— У меня скоро матч, — переключился сразу же Илья. — Вы придете?

А до того, как я заговорил о Кате, пару раз у него проскочило ты. Теперь все начинать заново. Телефон завибрировал, я достал его из кармана висящего на спинке стула пальто. Мы с Яной обменялись телефонными номерами, но не писали друг другу. До этих пор."

"«Если ты его обидишь, я тебя убью»

И как ни в чем ни бывало щебечет с ребенком, словно никаких угроз и в помине не было.

Глаза только как вишни, они всегда у нее темнели от злости.

«Ты красивая, когда злишься»

Написал, просто для того, чтобы разозлить еще сильнее. Чтобы переключилась немного с Ильи. Сработало. Мы поговорили еще немного о предстоящем матче, а потом пришлось отпустить их. Я вернулся в пустую квартиру. Пожалел, что умерла Принцесса, лежала бы сейчас на подстилке, смотрела бархатными глазами, вздыхала печально. Один. Совсем.

А утром следующего дня мне позвонил врач. Обрадовал. Катю выпишут — вес набирается, желтушка проходит, кушает хорошо.

Нет никаких предпосылок держать ее в роддоме и дальше. Послезавтра и выпишут, на десятый день от рождения. А Даша? А Даша без изменений, что само по себе уже хорошо.

Меня скрутило очередным приступом паники. Я подумал о том, кого презирал. Когда-то даже ненавидел, потом поутихло. О Елагине. Он… он смог. Он плел косички, а моя Катя пока вовсе лысая. Он смог и я смогу. Справлюсь. А там и Дашку выпишут. И все будет замечательно, ХЭ, мать вашу.

— Тебе не обязательно делать это самому, — заметил мой зам.