Поднялся по широким ступеням. У входа пришлось предъявить документы хмурому сотруднику. Внутри сразу нашёл глазами информационную стойку.

— Здравствуйте, — положил документы на полированную поверхность стола. — Я барон Магинский Павел Александрович.

— Магинский?.. — протянул мужик в форме, внимательно изучая бумаги. По его лицу пробежала тень узнавания. — А не вы ли это из Енисейска будете? Крупный земельный аристократ?

— Из-под, — поправил его, отмечая, как дрогнули уголки рта собеседника. — Да, это я.

— Чем могу вам помочь, Павел Александрович? — сотрудник вернул документы, и его тон стал заметно почтительнее.

— Тут происшествие одно случилось, — произнёс спокойно и тихо, тщательно подбирая слова. — Некий рыженький паренёк по имени Евлампий Кукурузкин вроде как находится у вас.

— Как? Ку-ку-руз-кин? — мужик нахмурился, листая журнал. Его пальцы скользили по строчкам. — Нет, такой к нам не прибывал.

— Уверены? — поморщился. Только бы его не пустили сразу в расход без суда и следствия.

— Да, — кивнул сотрудник СБИ, продолжая изучать записи. — Рыженький?

— Может быть, Лампа? — уточнил я, и что-то промелькнуло в глазах собеседника.

— Да! Есть такой, — оживился он. — Сейчас на допросе. Вот же изверг! Впятером его крутили. Собака сильная, да ещё и маг. Угрожал, что всех сгноит, но наручники с подавлением магии быстро его усмирили.

— Могу ли я к нему пройти?

— Нет, — покачал головой мужик, и его лицо снова стало серьёзным.

— Основание? — мой тон изменился, став холоднее.

— А кто он вам?

— Слуга. Моя… — слова застряли в горле, но пришлось выдавить: — Собственность, раб.

— Ждите, я уточню у капитана, — собеседник поспешно удалился.

Предчувствие подсказывало, что всё будет… хорошо! Нет, самообман не сработал. Внутри сжималось от мысли, во что может вылиться эта история.

— Павел Александрович, — подозвал вернувшийся сотрудник СБИ.

Через пять минут бумажной волокиты мне дали право поговорить с Лампой, но перед этим взяли все данные и подписи. Теперь формально я несу ответственность за его поступок. Хотя в любой момент могу отказаться от прав на него, и тогда рыженький останется сам по себе. Если же нет, Балабановы имеют полное право спросить за всё. Отлично отметился в Томске, ничего не скажешь.

Меня повели вниз — туда, где располагались камеры. Как только открыли дверь в подвал, в лицо ударил тошнотворный коктейль из запахов: сырость, затхлость, моча и что-то ещё более едкое. Передёрнул плечами и двинулся следом за двумя провожатыми.

Камеры тянулись по обе стороны от узкого коридора. Ботинки чавкали по сырой земле, а свет факелов отбрасывал причудливые тени на каменные стены. Из некоторых камер доносились стоны и бормотание.

Остановились у одной из решёток.