— Добавим сюда ещё несколько любопытных фактов, — наклонился я ближе к столу, внимательно следя за каждым движением его лица. — Монгол Отгонбаярын Батбаяр, дипломат, свободно тут разгуливал. Его люди нападали на роды Зубаровых и Требуховых, и после с ним ничего не случилось. Запашный прятал его у Бочкарёвых, потом у себя в особняке. Они что-то не поделили, и тот убил ставленника.

Лицо следователя вытянулось, как у человека, внезапно получившего удар под дых. Он резко вскинул руку, прерывая меня на полуслове. Карандаш заплясал по бумаге с лихорадочной скоростью, словно пытался успеть за бегущими мыслями.

— Джунгары тут жили в гостинице. Целый отряд, — продолжил я, наблюдая, как его пальцы сжимают карандаш всё сильнее. — С ними были пленники — родственники людей, которых они использовали в качестве шпионов. И таких тут оказалось немало. Как-то пропустила СБИ.

— Что⁈ — Дымов вскочил так резко, что стул качнулся. Он заметался по допросной, словно зверь в клетке.

Вена на его шее пульсировала в такт странному ритму, который он выбивал пальцами. Казалось, следователь пытается успокоиться.

— Откуда? — голос мужика упал до шёпота, когда он вернулся за стол.

— Оказался в нужном месте и в нужное время, — пожал я плечами, наблюдая, как Николай Сергеевич снова хватается за карандаш и начинает писать. Подождал, когда он закончит.

— Император не мог этого не знать, — выдал мои мысли Дымов, и его лицо приобрело пепельный оттенок. — Тогда чего он добивается? Зачем?

— Хороший вопрос, — оценил его реакцию. — И вишенкой на торте будут две армии по несколько тысяч человек за серой зоной.

Карандаш хрустнул в пальцах следователя, как сухая ветка. Глаза, обычно прищуренные до щёлочек, распахнулись, являя миру неподдельный ужас. Казалось, мужик даже дышать перестал.

— Как? — его губы задрожали, словно от холода.

— Ну, тут ничего сложного. Просто нужно пройти серую зону и выйти на другую сторону, — произнёс будничным тоном, будто рассказывал об обычной прогулке. — И там два лагеря: джунгар и монголов. Они чего-то ждут.

— Замолчите! — взмахнул рукой Дымов с такой силой, что бумаги на столе взлетели. — Тихо! Ни слова больше!

Меня смущало, что его реакция выглядела абсолютно искренней. Весь мой прошлый опыт будто кричал: мужик действительно переживает обо всём, что я рассказал. А голова твердила не верить ему ни на грош.

Поэтому и решил выдать больше информации, посмотреть, что следователь будет делать дальше. То, что у него ничего нет на меня, я понял почти сразу. И срочная доставка на допрос явно преследовала другие цели.

Николай Сергеевич пытался изобразить, будто на моей стороне? Слишком щедро! Но кое-что полезное я всё же выудил из его слов.

— За это… — Дымов судорожно сглотнул и схватил свой пиджак. — Вас казнят.