Поднялись на третий, постучали в дверь. Тихо. Ещё раз… Дёрнул ручку на себя, и меня буквально сбило с ног волной перегара. Такого жёсткого, что на него можно было бы вешать оружие вместо гвоздя. Картина, открывшаяся взгляду, заставила моргнуть несколько раз. На полу, раскинувшись морской звездой, валялся седой дедок в костюме Лампы, который ему был откровенно мал. Одной рукой он прижимал к груди бутылку, как младенца, другой пытался поймать что-то в воздухе.

А за столом… За столом восседал сам Лампа. Вернее, дядя Стёпа в его теле, облачённый в синюю мантию экзаменатора. Ноги, обутые в начищенные ботинки, покоились на столешнице. В зубах дымилась толстая сигара, а в руке покачивался бокал с янтарной жидкостью.

— Ик! А вот и наш… Хе-хе… Барончик пожаловал! — расплылся он в пьяной улыбке, стряхивая пепел прямо на документы.

Роман Олегович застыл с открытым ртом, издавая какой-то странный булькающий звук. А потом рванул к валяющемуся алхимику.

— Альберт Сергеевич! Альберт Сергеевич! — затряс он дедка за плечи.

— Чур-чур меня… Изыди, нечистая! — забормотало пьяное тело, пытаясь перекреститься бутылкой.

— Что вы себе позволяете⁈ — продолжал трясти его клерк.

— Убе-ри, — дед сделал драматическую паузу, явно забыв слово, — ру-ки, мелкая мразь! — выдал он наконец, гордый своим лингвистическим достижением.

Я подошёл и влепил ему пощёчину. На мгновение в мутных глазах мелькнули проблеск сознания и ярость.

— Да я тебя! — попытался он замахнуться, но мимо, и бутылка чуть не упала ему на лицо.

— Что здесь происходит⁈ — Роман Олегович переводил взгляд с одного пьяного на другого.

— Ге-е-ений! — дед ткнул пальцем в сторону Лампы, но промахнулся градусов на сорок. — Чёртов гений, равный богам! Такой дар, — он всхлипнул, — словно его в лоб поцеловал сам создатель! Такой поток, концентрация, внимание… Это просто… просто, — он явно искал подходящее слово, — невозможно!

А дядя Стёпа тем временем развалился в кресле с видом римского императора и пускал колечки дыма в потолок, периодически подливая себе из бутылки.

— Давайте я вам, господа, расскажу теорию трансмутации через призму пятого измерения? — предложил Степан Михайлович заплетающимся языком. — Или хотите… Докажу существование эфира на примере брожения?

Кое-как привели в чувство Альберта Сергеевича. Тот начал раздеваться прямо при нас, жалуясь, что одежда Лампы его душит. При этом он не переставал восторженно вещать о рыженьком, размахивая руками так, что чуть не снёс стопку документов со стола.

А дядя Стёпа… Он вырубился с зажатой в зубах сигарой и со стаканом в руках.

«Убью!» — мелькнула мысль в моей голове.

— Я ему присвоил седьмой ранг! — объявил дед с гордостью пьяного философа. — Седьмой!

— Невозможно! — Роман Олегович схватился за голову.