Присутствие Балуева рядом с блондинкой не добавляло подполковнику шансов на успех, а поза соперника явно давала понять, что тот не исчезнет, не отступит.

– Ты можешь дать нам пять минут? – Адашев перевел взгляд на Евгения. – Пожалуйста. Нам с Евой надо поговорить наедине.

Девушка не стала ждать ответа медведя, она молча сплела свои пальцы с его, улыбнулась любимому.

– У меня нет тайн от Жени, Макс. Говори, что хотел.

Она почувствовала, как расслабилась его рука, услышала выдох, улыбнулась. Они – пара.

– Ева, я хочу… – он замялся, понимая, что начал не с того, попытался исправиться. – Я прошу тебя вернуться. Я не верю, что нашу любовь и семь лет семейной жизни можно забыть по щелчку пальцев.

– Ее нельзя забыть, но можно стереть из памяти. Именно это я и сделала.

От прозвучавшей информации мужчины остолбенели и, кажется, перестали дышать.

– Что ты сделала? – запустив руки в волосы, просипел подполковник. – Я не верю. Что значит – стерла? Ты ведь помнишь меня, и семью нашу тоже, а говоришь, что стерла…

– Все правильно, именно это я и сделала. А ты думал, что я пошла на «Улыбку Фортуны» просто так? Ради забавы? – она цокнула и качнула головой. – За семь лет ты так и не смог узнать меня по-настоящему, Макс.

– Но тогда зачем..? – новость ошарашила подполковника, полностью выбив из колеи.

– За призами, конечно. И главным призом были не деньги, а визит к гипнологу. Ты же знаешь, что его услугами имеют право пользоваться только единицы, да и то по медицинским показаниям, а у меня их не было. Победа в «Улыбке» дала шанс, и я им воспользовалась.

– И что ты стерла? Меня? Нас?

– Не знаю, Макс. Я уже не помню, – улыбка Евы была легкой и светлой. Она говорила не про потерю, а про освобождение, избавление, а для подполковника это был… полный крах всех надежд. Его просто стерли.

– Я написала те моменты, которые хочу выкинуть из своей памяти. То, что отравляло мою жизнь. Этот листок остался лежать у гипнолога. Надеюсь, что он от него избавился.

– Но меня ты помнишь… – это была последняя соломинка, тонкая и слишком ненадежная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Конечно помню, – фыркнула блондинка. – Я не стала из-за тебя стирать семь лет жизни, но избавилась от той боли, что ты мне причинил.

– То есть ты забыла про…

– Я знаю, что могу вычеркнуть человека из своей жизни только в одном случае – если он меня предал. Почему, ради чего и кто виноват – не имеет значения. Боль, обида – это отрава, которую ты мне подарил после семи лет, и сейчас я свободна от этого яда, потому что «Улыбка Фортуны» дала противоядие, антидот, очистила память.