Они кормят друг друга с рук, облизывая пальцы, снимая с губ вкус красного вина, нежности и страсти.

Осень уже близко, а там и новый год. Пора подумать о будущем…

– Улыбаешься, как довольный жизнью кот, – заметила Ева, подцепляя кусочек тунца. – Так и хочется за ушком почесать.

– Я не против.

Голос мужчины просел, глаза потемнели. Медведь протянул девушке открытую ладонь. Тонкие пальцы скользнули по четким линиям, коснулись запястья. Балу прикрыл глаза и задержал дыхание. Ева опомнилась, убрала руку. Она играла с огнем! Черт!

– Как сходила на танцы? Понравилось?

Невинная ласка показалась мужчине сладкой пыткой.

Балу аккуратно убрал руку, возвращая контроль над дыханием.

– Музыка понравилась, Хавьер тоже, – она поймала сердитый взгляд карих глаз и поспешила уточнить. – В том смысле, что он – замечательный танцор, а вот я – деревянная дура, – пожаловалась блондинка.

– Ев, ты о чем? Посмотри на себя! Ты гибкая, как лоза и легкая, как ветер. Ты просто создана для танцев!

– Ага, щас! Размечтался! Знаешь, что мне сказал Хавьер?

– М-м-м? Даже представить себе не могу. И что же он сказал?

Ева отложила вилку, улыбнулась.

– Он сказал, что я таскала его по площадке, как собака – любимую игрушку, – звонкий смех девушки звучал колокольчиком. Она замерла, пытаясь понять реакцию собеседника, а когда поняла – испугалась, потому что во взгляде медведя прослеживался приговор учителю танцев. Смертельный.

– Жень… – блондинка взяла двумя руками ладонь мужчины, которая сейчас была сжата в кулак. – Жень, не надо так напрягаться, – она погладила медведя по костяшкам пальцев чтобы снять напряжение. – Он просто пошутил. Хавьер хотел сказать, что я на танцполе не могу расслабиться и все время веду мужчину вместо того, чтобы быть ведомой.

А еще он сказал, что у меня хорошее чувство ритма и пластика.

– У тебя все хорошее, Ева. А если у этого недоделанного танцора есть какие-то претензии, то я лично с ним разберусь.

Знала бы блондинка, какие последствия будут у этого разговора – кушала бы салат и помалкивала, однако слово уже вылетело.

Балу вернул девушку в клинику за десять минут до окончания обеденного перерыва.

– Ну все, наши девчонки загрустили! – встретила ее Василиса.

– Что так? Откуда грусть-печаль? – Ева подхватила подругу под руку. – Каким ветром надуло?

– Ну как же… Сердце самого знаменитого холостяка Новосиба уже занято. У незамужних дам всех возрастов объявлен траур, – сверкнула глазами Лиса, а потом расхохоталась. – И ладно. Если честно, то я рада за вас с Балу. Вы идеально подходите друг другу… Хорошо, что я познакомила вас в «Джунглях».

Подруги, перебрасываясь смешками и короткими фразами, переоделись в медицинские костюмы и разбежались по кабинетам.