— До меня тут дошли слухи, Ульяна Романовна… — Анна Сергеевна окидывает меня взглядом, будто я вещь на витрине.

— С каких это пор вы начали собирать сплетни, Анна Сергеевна? — не могу сдержать едкой улыбки.

— С тех пор, как по углам стали судачить слишком громко.

— И что же вы хотели мне сообщить?

— Не сообщить, Ульяна Романовна, — снимает очки, поджимает губы. — Ульяна, он же поиграется тобой и бросит. А тебе потом тут работать. Над тобой же смеяться буду все кому не лень!

Ох уж эта забота. Снова.

— В прошлый раз вы предлагали мне уволиться и забрать Лешу из школы. Что сейчас? — спрашиваю насмешливо.

Я не верю в эти милосердные акты. Не от нее точно.

— Очнись, Ульяна, и прекрати эту связь, пока не стало поздно.

— Может, я сама распоряжусь своей жизнью? — выгибаю бровь.

— Да распоряжайся ради бога, просто не забывай о том, что тут учится и Леша. Каково будет ему, когда он узнает, что мать — таскается с отцом его друга? — рявкает на меня.

Я замираю, оглушенная этими словами.

В одном она права. Дети как губка. Впитывают все, что говорят взрослые. И проблема Анны Сергеевны в том, что она собрала вокруг себя змеиный улей, которому позволяет заниматься травлей учителя. А дети все это слушают и повторяют, само собой.

— А мне хочется у вас спросить кое о чем, Анна Сергеевна, — ставлю руки на стол и наклоняюсь над директрисой. — Как вам сидится тут? Достаточно мягко?"

"И выдаю улыбочку, самую милую, на которую только способна.

Директриса нервничает, а я продолжаю уверенно блефовать:

— Думаю, отцу Максима Аристарховича будет интересно узнать, что директор некой школы занята вовсе не школьными делами, а постельными разборками, — делаю вид, что оцениваю свой маникюр. — Обсудим это с ним за чашкой чая.

— Я же как лучше хотела, дурочка! — говорит та уже гораздо снисходительнее.

— И снова, вместо того чтобы повлиять на персонал и прекратить бардак, вы его возглавляете. Мне кажется или вы недостаточно профессионально справляетесь со своими обязанностями?

— Да как ты смеешь! — не выдерживает давления и подскакивает на ноги.

— Ну вы же смеете лезть в мою личную жизнь? — кривенько улыбаюсь.

Директриса зависает и не находится с ответом, а я ухожу из кабинета, даже не попрощавшись.

Одеваюсь, дрожащими пальцами застегиваю пуговицы на пальто, а потом выхожу на свежий воздух и жадно вдыхаю кислород.

Наверное, я некрасиво поступаю. И козыряю связями вхолостую. На деле же, конечно, никто не собирается гонять со мной чаи. И подними я эту тему с Максом,господь знает, как он отреагирует. Может, ему попросту будет безразлично.

Но директриса-то этого не знает. А я устала от снисходительного отношения к себе и мнения посторонних, мол, им-то виднее, что я все делаю через жопу.