Мне бы тоже было не по себе в новой стране, новой школе, да еще и с новыми людьми.

У тебя там наверняка осталась вся жизнь и люди, которые стали тебе дороги.

— Узнаем цели и ценность человеческой жизни, семьи и семейных отношений…

В классе начинает громко играть мелодия. Какой-то рэп на английском.

— Еxcuse me, — абсолютно неискренне улыбается Глеб.

— Глеб, выключи, пожалуйста звук на телефоне, — прошу его мягко. — В школе у нас не принято оставлять звук включенным на уроках.

— Ага. Щас сделаю, — выключает, снова смотрит на меня.

А я продолжаю, хотя уже знаю, что будет дальше. Дальше он будет продолжать меня провоцировать, пока я не выгоню его или не разорусь. Он хочет конфликта. Что ж… он его не получит.

— Также мы обсудим роль школы в вашей жизни…

Сын Максима садится полубоком и складывает ноги на стол. Мысленно выдыхаю.

— Глеб, опусти пожалуйста, ноги на пол. У нас в школе не положено сидеть в такой позе.

— М-да? А в Америке нам разрешали.

Сомневаюсь…

— Хорошо, что мы больше не в Америке, правда?

— Да как сказать…

— Глеб, нужно опустить ноги.

— А если я не хочу? — дергает бровью и спрашивает с вызовом.

С детьми непросто. Позволишь вольность — сядут на голову. Перегнешь палку — будут ненавидеть всю оставшуюся жизнь и еще больше вредничать.

Неожиданно за меня вступается Люда, девочка, с которой сидит Лешка:

— У нас, у русских, есть примета для тех, кто кладет ноги на стол, — говорит по-деловому.

— Какая? — хмыкает Глеб.

Вместо Люды отвечает Лешка, при этом глядя на Глеба с оскалом:

— Если положить ноги на стол, то в доме в скором времени может появиться покойник.

Улыбка сходит с лица Глеба. Он опускает ноги и придвигает к себе учебник, прячется за него, а я бросаю взгляд на сына и Люду, которые улыбаются мне.

Заканчиваю урок спокойно, больше никто не мешает, не провоцирует меня. Глеб молчит.

После звонка я говорю:

— Ребята, всем спасибо за урок. Глеб Никонов, я попрошу тебя задержаться на минуту.

Мальчик закатывает глаза, но идет ко мне, садится напротив, на первую парту.

— Глеб, я хотела сказать, что мне неприятно видеть такое отношение к себе на уроках. Я тебя ничем не оскорбила, не обидела, чтобы ты саботировал мой урок таким поведением.

Он опускает глаза, а я продолжаю дальше спокойно:

— Я понимаю, что тебе нелегко. Все новое: место, люди, ты думаешь, что все настроены по отношению к тебе с негативом, но это не так. Мы всегда готовы прийти на помощь…

— Ага, особенно англичанка, — мальчик закатывает глаза, а я, не сдержавшись, прыскаю.

— Марта Леонидовна уже сорок лет преподает английский, просто прими как данность, что ей сложно противостоять.

Да, это специфическая дама. У Лешки тоже проблемы с ней, да и не только у него, еще у половины школы.